— Принято, генерал! — он серьёзно кивнул.

Продолжили совет, но никаких новых вводных данных нет. Разве что они подтянули артиллерию, которая начала вести огонь, но противник ещё не знал, куда надо стрелять, так что особого урона обстрел не наносил.

После совета все медленно начали расходиться. Я зевнул и посмотрел на Яна, который молчал всё время и листал свою записную книжку.

— Рассказывай, — я сел рядом с ним. — Что стряслось?

Ян закрыл записную книжку и положил на стол между кружек с остывшим кофе.

— Да ничего хорошего. Несколько крылолётов перелетели через границу и разбомбили склады с провизией.

— И почему я об этом не слышал? Могли бы и сказать на совете. Это серьёзно.

— Армейские склады не пострадали, — сказал Ян. — Так что тебя в курс дела не ставили. Это было зерно для гражданских, для тех, кого мы вывезли на север. Армии это не касается.

— Всё равно дело дрянь, — я задумался. — Голодные бунты влияют на всех. Если потеряли многое, придётся вводить дневную норму хлеба…

— Да я уже ввёл! — с раздражением произнёс Ян. — И даже так, еды нам хватит только до весны! — голос стал злее. — А потом, если война не кончится, мои люди начнут дохнуть с голода!

Он ударил кулаком об стол и разбил стакан. Из порезанных пальцев потекла кровь, но Ян будто не заметил.

— Это не кончится, — он смотрел перед собой. — У врага пять человек на каждого нашего солдата. Они будут умирать. Всегда умирают. Папу убили, Лёшу убили. Даже Адама убили. А я застрелил того посла. Из-за этого всё. Я никого не смогу спасти…

— Янек, — я начал шарить по карманам. — У тебя кровь идёт, надо перевязать. Марк, подай бинты.

— Может, не надо бить посуду? — осторожно спросил Марк, отходя к шкафчику на стене. — Она-то ничего не сделала.

— Я, — Ян посмотрел на руку. Кровь из порезанных пальцев стекала на стол. — Извините, не сдержался. Хоть генералы этого не видели. А то бы…

— Было бы не очень хорошо, — сказал я. — Покажи, что там.

Осмотрел руку Яна, осколки в раны не попали. Быстро перевязали её.

— Извините, — сказал Ян, прижимая к себе перевязанную руку. — Как узнаю эти новости, так спать не могу. Ещё снится, как стрелял тогда, — он поднял руку и надавил на воображаемый спуск. — А потом патроны кончились, револьвер просто щёлкал, а я стрелял. Потом просыпаюсь и понимаю, что это часы щёлкают.

— Янек, тебе надо держаться, — добавил Марк спокойным и успокаивающим, садясь рядом с ним. — Люди на тебя смотрят. Если ты будешь выглядеть уверенным, как Рома, то и всем тоже будет легче. Ты же отвечаешь за них, верно?

— Верно, — Ян выдохнул. — Извините, я не хотел.