Не, для сожалений нет времени и смысла. Да и с таким ультиматумом война всё равно была неизбежна, мы просто могли протянуть время.

Но убивать безоружного посла…

Что-то здесь нечисто.

— Собираемся прямо сейчас, — объявил я. — На военный совет, обсудим новые вводные. А этих отпустить! — я показал на помощников посла, которых гвардейцы Варга сгоняли в одну кучу. — Пусть возвращаются домой.

— Вон тот, — генерал Климов показал на перепуганного парня. — Троюродный брат Келвина. У него другая фамилия, но мы можем взять его в заложники…

— Генерал Загорский сказал его отпустить, вы разве не слышали приказ? — хриплым голосом рявкнул Ян. — Или мне каждый раз надо вмешиваться⁈

Все с недоумением уставились на него. Он протёр мокрый лоб и шатаясь пошёл к выходу.

— Мне надо помыть руки, — прошептал он. — Голова болит.

— Отпустить их, — повторил я спокойным голосом. — И на совет. Живо. Я орать не буду, но это не значит, что можно меня не слушаться.

Все расходились, причём военные с таким довольным видом, будто увидели лучшее зрелище в своей жизни. В мою сторону шли гвардейцы Громовых в чёрных стальных нагрудниках, сопровождая Катерину. Она смотрела на меня с большим удивлением.

— Янек очень зол, — произнесла она.

— Нет, не очень, — я помотал головой. — Иначе он бы сжёг его, как умеет. Лучше давай-ка посмотрим вот это.

Я показал ей окровавленный лист. Громова брезгливо поморщилась. Слуги тем временем заворачивали труп в испорченный ковёр. Кровь текла на белую плитку, они старались в неё не наступать.

— Тут условия разоружения, — сказал я, показывая на лист. — Очень жёсткие. Ультиматум, который принимать было нельзя. Мы могли бы оттянуть время переговорами, чтобы подготовиться к войне получше. Но Янек же из Варга, а они прямолинейные. Так что подготовки не будет, бои начнутся в ближайшее время.

— А что во втором? — Катерина показала на конверт, на котором была печать с изображением алебарды.

Я вскрыл чужую печать, у меня такое право во время чрезвычайного положения, и быстро пробежался глазами по тексту.

— Зараза!

— Что там?

— Посредничество в переговорах, — сказал я, поглядев на неё. — Келвин предлагал собраться Наблюдателям в Кхарасе под защитой его армии, чтобы провести переговоры между всеми домами, с твоим и моим участием. Смотри, личная подпись Келвина, она отличается от этой. Смотри ещё. Никакого ультиматума здесь нет! Никакого разоружения.

— Но в чём смысл двух писем? — она уставилась на меня.

— Кто-то в окружении Келвина хотел, чтобы началась война.

Я сделал ей знак идти за мной и пошёл первым. Охрана обступила нас со всех сторон. Мы вышли из зала, в котором открывали окна, чтобы проветрить всё от порохового дыма.