Как говорят местные — пока жареный петух не клюнул.

— Когда Тайга обрушилась на Орешек армией мертвецов, полковник не отступил. Мне докладывали — и я своими глазами видел! — что он до последнего оставался на стенах. Командовал, направлял, принимал решения в условиях, которые трудно назвать иначе как чудовищными. Буровин погиб. — Император опустил голову — Так же как жил — на боевом посту. Как солдат. Как человек, который знал свой долг и не нуждался в напоминаниях.

Женщина лет пятидесяти в первом ряду зарыдала, и девушка — то ли дочь, то ли племянница Буровина — осторожно взяла ее под руку.

— Может, потери оказались не не такими ужасающими, какими они могли бы быть, именно благодаря его жертве. И благодаря тем, кто встал на защиту города бок о бок с солдатами и офицерами крепости. Достойные будут награждены. — Голос императора на мгновение взвился стальной звенящей нотой — и тут же снова стих. — Однако сегодня — не время. Город и Отечество прощаются со своим защитником — полковником Буровиным. И пусть земля ему будет пухом.

Залп. Солдаты почетного караула направили штуцера в небо, и двенадцать стволов ударили разом. Громко, хлестко, будто бы в один голос. Дым поднялся столбами, и запах пороха тут же перебил все — землю, хвою и венки. Защелкали затворы, и на снег полетели горячие гильзы.

Второй залп, третий. И тишина — звенящая, с привкусом металла. Я попытался мысленно отсчитать положенную для молчания минуту, и не успел — император заговорил чуть раньше. Но вряд ли оттого, что спешил — просто не видел особого смысла соблюдать церемониал неукоснительно.

И правда — зачем? Мертвым все равно нет дела до почестей, а живые наверняка уже успели замерзнуть, стоя неподвижно.

— Но Буровин был не единственным, кто отдал жизнь за город. Мы также должны почтить и простых бойцов, и тех, кто не носил погоны. — Император развернул гербовый лист и начал читать имена. С паузой, ровным голосом. — Гладышев Семен Юрьевич, рядовой…

Цифры я уже и так знал: двадцать пять убитых, двенадцать тяжелораненых. Для боя с толпой мертвецов в четыре с лишним тысячи голов — не так уж и плохо. Упыри страшны в ближнем бою, но уворачиваться от пуль, к счастью, пока еще не научились.

Больше всех досталось солдатам, а новгородцы потеряли всего пятерых, из которых один просто зачем-то встал у казенной части орудия в момент выстрела — дурацкая смерть.

Горчаков с Друцким и вовсе обошлись без потерь, да и нашим, можно сказать, повезло: Гусю полудохлый волк разодрал ногу от колена до лодыжки, а Василий в свалке получил по затылку прикладом от своих же. Не самая плохая математика — особенно если учесть, чем все могло закончиться, вздумай мамонт повернуть к мосту, а не к крепости.