Неплохой план. Несколько грубоватый, зато надежный — даже жалко, что не сработал.
— Думаете, мне стоит опасаться? — усмехнулся я.
— Едва ли. Государь не тот человек, который станет мстить за украденную славу. — Орлов покачал головой. — И к тому же он вынужден проявлять осторожность. Сейчас не время наказывать героя. Более того, я не сомневаюсь — вы получите награду. Куда более щедрую, чем можете ожидать.
— Звучит не так уж плохо.
— Пожалуй. Так что беспокоиться нам не о чем — пока что. Впрочем… — Орлов улыбнулся одним уголком рта и глянул куда-то мне за плечо. — Об этом поговорим в другой раз. Вам уже пора идти, друг мой. Не стоит заставлять его величество ждать.
Глава 8
Кабинет и правда был тот же самый. Даже забавно: получается, за неполные две недели я умудрился проделать головокружительную карьеру, скакнув от аудиенции с полковником, командиром провинциального гарнизона, до встречи с императором. Наследником древнего рода Рюриковичей, Самодержцем всея Руси, Магистром, защитником отечества и прочая, и прочая, и прочая.
Торжественный момент, ничего не скажешь — для такого кабинет оказался явно маловат. Тот же дубовый стол, тот же бархат на стульях, то же дорогущее, но видавшее виды кресло — только сидел в нем уже не Буровин. На этот раз в доме купца меня принимал тот, чья власть попросту не помещалась в тесных стенах.
Как не помещалась и магическая мощь. Я и сам после охоты на ящера изрядно подрос — первый ранг, как-никак, — но рядом с государем все равно ощущал себя… Нет, не то чтобы совсем уж мелким и незначительным, но уж точно и не ровней тому, кто сидел напротив. По случаю торжества император явил себя во всем блеске золотых пуговиц и орденов на белоснежном мундире. И даже в полумраке кабинета сиял так, что слепил глаза почти так же, как люстры под потолком зала, что остался где-то за дверью. Кресло приподнимало его надо мной едва ли на полголовы, однако я никак не мог отделаться от ощущения, что передо мной сидит кто-то огромный и могучий — словно стены чуть сдвинулись. Будучи человеком обычного роста, в фигуральном смысле его императорское величество подпирал макушкой потолок.
Впрочем, чем дольше я смотрел, тем острее чувствовал какую-то фальшь. Едва заметную поначалу, но почти очевидную после минуты, проведенной в кабинете с глазу на глаз. Мощь императора никуда не делась — но это была не та мощь, которую обретают в бою или годами изнурительных тренировок. Вряд ли его величество потратил так уж много времени сражаясь или напитываясь аспектами убитых тварей — нет, эта сила была совсем иного рода.