— Задушевного разговора под водочку не будет, — стараясь говорить мягче, произнес Беспалов, — Я принял решение. Так что уговаривать меня нет нужды, товарищ полковник.

— Значит, увольняешься?

Беспалов кивнул.

— Значит, по-хорошему не хочешь?

— Хочу по-хорошему. И надеюсь на ваше понимание.

— Пфф… — полковник фыркнул, брызнув слюной, — А работать кто будет, Беспалов? Кто будет работать, м-м? У меня штат укомплектован наполовину. А штат по следакам — на тридцать, мать твою, процентов! Люди уже неделями ночуют в кабинетах!

— Знаю, — согласился Беспалов, — Поэтому и увольняюсь. Я устал ночевать в кабинете.

— Дезертируешь, значит? — полковник прищурился.

Такое ощущение, что еще пара фраз, и он достанет табельное и пристрелит Беспалова прямо здесь.

— Откуда дезертирую? У нас разве война?

— А то. Война с преступностью, Беспалов! Она не прекращалась ни на минуту! А дальше — будет еще хуже.

— Это тоже знаю. Вот только ведем эту войну теперь не мы. Уличную шваль теперь прессуют патрульные, а у патрульных свои… хозяева. А организованная преступность… Организованная преступность — это сами хозяева и есть. Наша структура обессмыслилась, Ростислав Георгиевич. Что реально делает полиция? Чем мы занимаемся? Бумажки пишем? А зачем? У меня за последнюю неделю двенадцать новых дел. Из них десяток трупов — это убитые монстрами. И это только у меня, заметьте.

— Твоя задача, Беспалов, — перебил полковник, — искать преступников. И если преступник — системный монстр, то им и без тебя займутся. А вот если преступник — монстр в человеческом обличии…

Беспалов не выдержал и нервно хохотнул:

— А если преступник — монстр в человеческом обличии, то я ему тем более сделать ничего не смогу. Ибо преступник частенько высокоранговый пробужденный, а я — нет. А покрывают преступника пробужденные таких рангов, что они могли бы просто придти к вам в кабинет и убить вас, развалив еще по пути все управление. Мы устарели, Ростислав Георгиевич. Полиция стала анахронизмом. Хотите честного разговора? Ну вот вам честный разговор: все наше ведомство — это ненужный атавизм, аппендицит, который давно пора вырезать за ненадобностью. Мы ничего толком не делаем, мы неспособны ничего сделать. В осколки не ходим, с монстрами не контачим, а уж если мы попытаемся лезть в дела центрального города…

Беспалов просто махнул рукой:

— Да что говорить? Сами все знаете. Вам-то все равно, Ростислав Георгиевич, у вас пенсия скоро. А я еще молодой. А вшивый шахтер-пробужденный тем временем получает вдвое больше меня. А нервов гробит меньше. Я устал, товарищ полковник. Я хочу смысла! Я не для того пошел работать в полицию, чтобы целый день мотаться по городу и глядеть на трупы, заполняя бумажки. Я жену и дочь уже неделю не видел!