— У вас были конфликты, вы сами сказали: выгоняли вас с места, где вы долбили руду, все такое.

— Ну да. Я вам и другие случаи могу накидать: однажды Кирилл, например, не дал мне фонарик, когда я забыл свой. И что? Разве я похож на отморозка, который убьет человека за то, что тот отказался оказать мне мелкую услугу? Послушайте, я человек рациональный. Я не совершаю поступки под влиянием эмоций. Убивать троих сборщиков из-за какой-то ерунды и создавать себе проблемы — это не по мне. Да я и не отморозок. И закон уважаю, — закончил я шуткой.

— Любой убийца когда-то убивает впервые. И любой преступник когда-то преступает закон в первый раз. Наша задача: остановить его именно в этот момент, чтобы он дальше законов не нарушал. Звучит, может, излишне пафосно, но мы спасаем общество.

— Ого, да вы философ, товарищ следователь… Могу ли я быть еще чем-то полезен?

Следователь холодно взглянул на меня:

— Вопросов больше нет. Покажите теперь ваше убежище. Я знаю, у вас есть такой навык.

Пускать следователя в дом не хотелось. Вот рабочие — другое дело, их я по собственному желанию приглашал.

— Вы же не думаете, что я храню в убежище трупы? У меня в убежище дом. Недавно там побывала бригада строителей. А потом еще и отделочники. Если хотите — дам вам их контакты. Можете допросить мужиков и убедиться, что никакого склада мертвых сборщиков у меня в убежище нет.

— Контакты давайте, — кивнул мужчина. — А ваше убежище я все-таки хочу осмотреть лично.

— Убежище — частная собственность, — парировал я, — Насколько я помню, без определенных бумаг…

— С этим все в порядке, санкция прокурора у меня есть.

Следак достал бумагу и продемонстрировал мне. Ни я, ни Серега в юриспруденции не разбирались, потому на бумагу я смотрел пустым взглядом, абсолютно ничего не понимая ни в подписях, ни в печатях. Да и сами слова «санкция прокурора» мне ни о чем не говорили. Серега всю жизнь был уверен, что для обыска нужен ордер…

— То есть, я официально подозреваемый?

— Естественно. А я вас разве не предупредил в самом начале нашего разговора? Если не предупредил — простите. Память уже не та, иногда забываю о формальностях. Много работы, сами понимаете.

Ага. Настолько много работы, что неизвестно, сколько часов мнется у магазина Грина, ожидая меня.

— Ладно, — я пожал плечами, — Мне скрывать нечего.

Я коснулся плеча следователя и оба расплылись туманом.

Переместились мы на мизерную лужайку перед домом. Хотя, можно было бы и в подземный саркофаг мужика закинуть… Но пока все же рановато. Пропавший следователь полиции — дело серьезное, тем более что я его перемещал посреди улицы, на глазах у прохожих. Будет создавать мне проблемы — тогда и подумаю, но пока что у него на меня ничего нет. Дело белыми нитками шито. По факту, против меня у него только наличие мотива, а этого мало, чтобы посадить даже обычного человека, а тем более — меня с моей нынешней крышей в лице Возжина.