Оказавшись на той стороне, я снял с шеи амулет и протянул его Арсению, едва пробужденный появился на той стороне. Мне чужих вещей, влияющих на мозги, не нужно.

— Подожди здесь минут десять, — попросил Василий. — Я вызову фуру.

Не хочет затягивать, раз решил сразу перегрузить к себе мимиков. Впрочем, так даже лучше.

Группа попрощалась с Василием и разошлась. Мы подождали десять минут, потом еще двадцать, и пробужденному позвонил водитель.

Мы вышли на улицу.

Погода стояла солнечная. Солнце зависло в зените, и на небе не было ни облачка. После осколка, в котором большую часть времени я провел в коридорах и на складах, где единственным источником света был парящий артефакт, ласковое солнышко нещадно резало глаза.

— Открывай, — мрачно бросил Василий, подходя к фуре. Понимаю его — если бы мне пришлось расстаться со столь значимой суммой, я вел бы себя точно так же.

Водитель послушно открыл створку. Я запрыгнул в кузов и просунул ладонь сквозь решетку.

— Защиту против ментального воздействия настроили? — поинтересовался я в последний момент.

— Да! — голос Василия сочился ехидством. — Причем, дней пять назад. Перекидывай уже.

За время ловли я засунул в убежище двенадцать монстров, и сейчас поочередно доставал их.

Мимики вели себя заторможено, но после того, как я достал шестого, один из них полоснул по прутьям когтями, едва не зацепив мое запястье. Еле успел отдернуть руку.

— Ох, черт…

Оставшихся пришлось перемещать гораздо медленнее — к сожалению, я не мог достать предмет в любой выбранной точке — приходилось ловить момент и засовывать руку в клетку. Но справился и даже царапин не получил.

— Помнится, мы договаривались пятьсот тысяч за первого, и по триста за остальных. Итого, три восемьсот, — спрыгнул я на землю.

Василий нехотя достал из браслета и передал мне четыре пачки купюр, отсчитав от последней двести тысяч.

— Пересчитывать будешь?

Честно говоря, даже не хочется. Толщина половины миллиона в пятитысячных — сантиметр, если прижать купюры друг к другу. Здесь каждая пачка была примерно по два сантиметра, и одно это убивало желание мусолить купюры. Да и нет смысла Василию меня обсчитывать — не в первый и не в последний раз работаем вместе.

Стопка в восемь сантиметров толщиной выглядит внушительно и притягивает жадные взгляды: как Василия, так и водителя, который, к счастью, пробужденный F-ранга, который даже в осколки и на миссии не ходит. Но все равно можно было как-то поаккуратнее передавать деньги.

— Удачи, — попрощался я с обоими. Если водитель попрощался по-человечески, то Василий буркнул «ага» и сел на пассажирское сидение.