Запертые пробужденные беснуются, трясут прутья решетки и пытаются воспользоваться браслетами, но не могут. Не знаю, что здесь сотворил рунный маг, но системные навыки в камере не работают, и пространственные артефакты тоже не действуют. Единственное, что действует — мои навыки, и то потому, что рунный маг внес меня в исключение, когда рисовал свои знаки. А еще камера сплошная, без дверей — чтобы достать из убежища монстров или наоборот, сунуть их туда, мне двери не нужны.

— Штыков, ты охренел⁈ Выпусти нас!

Я задумался, припоминая наш безумный вояж, и заговорил:

— По-хорошему, штурм захваченного монстрами города должен был пойти совершенно иначе. Во-первых, нужно было идти минимум двумя отрядами, но здесь я согласен — будь монстров меньше, три отряда быстрее бы зачистили город. Во-вторых, на подступах к зданиям с выжившими следовало не бежать, сломя голову, а идти спокойнее. И тем более, не бить монстров в спину с дрянного жезла, не оценив их количество, не обсудив тактику. В-третьих…

— Что ты хочешь от меня услышать? У нас просто не было на это времени!

— Да? Отличный ответ, ты здорово прояснил ситуацию. Однако остаются другие вопросы. Как так вышло, что монстры, которые по всем правилам должны насмерть сражаться друг с другом, дружно атаковали людей? Как смогли действовать заодно, как проплавили стену?

— Нильям, мне плевать, как они это сделали! Мне сестру спасать нужно!

— Если помнишь, на Благовещенск тоже нападали, — продолжил я, не обращая внимания на звериное рычание Василия. — Но там город атаковали стаи, не было разных монстров. Твари тоже враждуют, и объединяться вряд ли станут… если их не загнать в тупик, или не взять под контроль. И так как монстров никто в угол не загонял, возникает следующий вопрос: мог ли неизвестный кукловод, подчинивший орду, захватить номинального командира группы в девять человек? Команда перестрелять нас со спины могла и не сработать, а вот усилить какую-то эмоцию, типа страха за родственницу, чтобы человек бросил группу в пекло и тем самым самоубился, как я вижу, сработать могла.

Не знаю, насколько моя теория верна, но группа уже не смотрит на меня, как на врага. А вот Василий едва ли не пеной исходит: матерится, клянется убить.

На проклятья, ругательства и рев Василия я не обращаю внимания. Открываю сообщение, предлагающее мне стать гренадером. Соглашаюсь, и к моим знаниям подключают еще один блок.

Я чувствую, как мышление меняется. Если с помощью навыка «подрывника» я кидал гранаты, находя максимально уязвимые для взрывов места у монстров, то теперь я знаю сотни способов сборки системных гранат. Причем знания эти — не типа прочитанной книги, они буквально на уровне мышечной памяти. Я будто сам пересобрал сотни системных боеприпасов и всего, что только можно найти и взорвать.