Естественно, не следовало забывать и об оплате — несколько авансовых платежей я вносил в процессе стройки и обустройства, но финальная часть в половину суммы уйдет на руки людям только после подписания акта.

Поставив себе напоминание в телефон, чтобы разобраться с этим вопросом вечером, я убрал аппарат в карман. Приятно знать, что лавка, наконец-то готова, хотя еще предстояло заставить ее оборудованием и мебелью, однако это уже огромный шаг вперед. Интересно, Антонина Владиславовна согласится на мое предложение или продолжит отказываться в пользу званий Службы Имперской Безопасности?

До особняка Герасимовых мы добирались едва ли не через весь город. Территория, огороженная ажурным кованным забором, была огромной — таких владений, как у меня, на ней бы разместился с десяток. Трехэтажный длинный особняк, стилизованный под русский стиль архитектуры с позолотой, колоннами и всеми прочими атрибутами возвышался над окружающим особняк густым лесом. Высаженные в строгом порядке туи закрывали задний двор от посторонних взглядов, но именно там и должен был проходить прием.

Еще только подъезжая к воротам, я обратил внимание на количество украшенных гербами автомобилей. Кажется, весь цвет благородного сословия почтил своим присутствием прием Герасимовых. Во всяком случае, гербы в основном принадлежали сторонникам императорской семьи. Но первым я заметил автомобиль Солнцева.

— Прибыли, Иван Владимирович, — сообщил Демин, останавливая машину.

Слуга с гербом рода Герасимовых тут же открыл мне дверь, и я выбрался наружу.

— Добро пожаловать, ваше благородие, — с поклоном произнес слуга. — Прошу вас следовать по этой дорожке, она выведет вас прямиком в сад.

Кивнув, я двинулся по выложенной небольшой плиткой тропинке, прорубленной среди аккуратно постриженной зелени. Карликовые деревья с пышной кроной были оформлены в виде почетного эскорта, даже подобие сабель смыкалось над головой. И в этом не было ни капли магии — только ручной труд садовников.

У выхода в сад меня встретил высокий широкоплечий пожилой мужчина с седыми усами, свисающими ниже подбородка. На нем был мундир старого образца, на груди прикреплены награды — немного, но каждая значимая для знающих людей. Выбритая до синевы голова и жесткий подбородок, раздвоенный будто ударом топора. Да и весь глава рода Герасимовых, за исключением усов, был таковым: куском камня, из которого резчик решил ваять человека.

— Иван Владимирович! — улыбнулся он, первым протягивая руку. — Рад приветствовать вас на моем приеме.

— Благодарю за приглашение, Никодим Павлович, — ответил я, наклоняя голову и отвечая на рукопожатие. — Рад лично познакомиться с человеком, овеянным такой боевой славой!..