— Как-как! Моров над ней поработал.

— А он о ней как узнал, стесняюсь спросить? — с усмешкой задал вопрос супруг.

Та внезапно запнулась с открытым ртом, а потом на ее лице возникло понимание.

— Надо узнать, кто их познакомил, — выдала она решение.

— Вот и узнай, — кивнул мужчина. — Может быть, и нас с этим юным дарованием познакомят. Зря я, что ли, такие деньги трачу на твои салоны? Будет хоть какая-то польза.

* * *

— Говорят, Моров сегодня ездил к Большаковым на чаепитие.

— И что, подумаешь! — отмахнулся собеседник. — У Гордея Егоровича Моров дочку на ноги поставил, когда никто не брался.

— Ты не понял, — покачал головой первый. — Начаепитие .

— А… О! — протянул второй. — Это что же, получается, все наши интриги теперь ни к чему не приведут?

— Вот и я подумал, — понизив голос, заговорил его гость, — жирно как-то будет для Большаковых, чтобы Моров именно их дочурку безногую в жены взял. У нас и самих есть хорошие девочки.

— Но что нам остается?

— Как что? Нет девчонки — нет невесты.

Некоторое время в комнате стояла полная тишина.

— Ты в своем уме?

— Ну а что еще остается? Терпеть, что ли?

— Ты, видимо, забыл, чем Худяковы кончили? Нет, ты мне, конечно, друг и все такое, но я еще пожить хочу. Так что как-нибудь смирюсь, что у Морова будет та невеста, которую он сам выберет. Опять же, ему император благоволит.

* * *

Московский особняк дворянского рода Завьяловых .

Евгения Андреевна слушала щебетание служанок, разглядывая себя в зеркало. Рядом стояла шкатулка, из которой женщина вытащила зачарованное украшение. Приятно было осознавать, что Иван Владимирович не забывал тех, кто хорошо к нему отнесся еще до того, как мальчик превратился в настоящий феномен благородного общества.

Едва только надев перстень, хозяйка дома ощутила легкий укол, но так и должно было быть. В инструкции, которая прилагалась к артефакту, Иван Владимирович о подобном предупреждал, да и Варваре Викторовне тоже активация через укол была оформлена.

Но если наследница престола Российской Империи сама по себе была еще пигалицей, и ей молодеть было просто некуда, то Евгения Андреевна сразу почувствовала изменения.

И сейчас, спустя три дня, наблюдала в зеркале свой новый облик. Нет, она не стала точной копией в юности. Наоборот, вся ее зрелая красота приобрела идеальный образ, словно художник нанес последние штрихи или гениальный скульптор вернулся к забытой работе и завершил шедевр.

— Евгения Андреевна, — обратилась к благородной даме одна из служанок. — Вам подарок от Ивана Владимировича.

— Еще что-то? — не скрывая удивления, приподняла брови та, обернувшись на голос.