— Я помню, Иван Владимирович, — закончив с первым куском мяса, кивнула моя ученица.

Она протянула руку к стакану с лимонадом и обхватила губами торчащую из него трубочку. Сделав большой глоток, Антонина Владиславовна сменила тему.

— По службе мне случайно удалось узнать, что вы будете приглашены на бал к великой княжне Варваре Викторовне, — сообщила она.

— Да, она пригласила меня уже давно, — подтвердил я, схватив палочками зажаренную в сухарях свинину. — Хотите присутствовать? В приглашении наверняка будет место для еще одного человека.

Жданова усмехнулась.

— И оказаться единственной простолюдинкой на мероприятии? — уточнила она. — Нет, Иван Владимирович, делать мне там нечего. Пускай у меня и стало меньше работы, чем когда я только вступила в должность, но она все же есть. Буду проверять тех, кого назначат в охрану мероприятия. Сами понимаете, Варвара Викторовна после коронации отца превратится в наследницу престола.

Я кивнул, не отрываясь от еды.

— Так что, надеюсь, в этот раз ваш выход в свет пройдет спокойно, — закончила свою мысль капитан. — По крайней мере, Служба Имперской Безопасности приложит к этому все силы.

— Благодарю, — улыбнулся я. — А то я бы совсем превратился в затворника, если бы на балу кто-то опять на меня напал.

— Мага, который атаковал особняк Герасимовых, так и не нашли, — со вздохом сообщила Жданова. — И, честно говоря, я сомневаюсь, что найдут.

— Вот как?

— А сами посудите, Иван Владимирович, чтобы выкрасть родовой артефакт, нужно было знать, у кого он в данный момент находится, как охраняется и где конкретно лежит, — пояснила свою мысль Антонина Владиславовна, вынимая новый кусочек грудинки. — Так что это было внутреннее дело Александровичей, я в этом уверена.

Я кивнул.

Виктор Константинович мог и не рассказывать мне правды. Или же человек, получивший на время державу, просто умер при попытке ареста. В любом случае мораль правителя отличается от морали иного человека. И соврать мне будущий государь мог просто ради того, чтобы я не вздумал расслабиться и искал того, кого не существует.

Ведь в сущности рисунок чужого резерва несложно и придумать, когда знаешь, как он должен выглядеть.

— Не буду спорить, Антонина Владиславовна, — ответил я. — Как вам сегодня грудинка?

— Превосходно, Иван Владимирович, — признала капитан. — В такие моменты мне даже жаль, что я не родилась в Китае. Понимаю, что неправильно так радоваться еде, но ничего не могу с собой поделать. Чревоугодие — мой грех.

Я поднял чашку с чаем и предложил:

— Тогда за наш общий грех!

Посмеиваясь, она стукнула бокалом с лимонадом об мою чашку, и мы сделали по глотку, после чего вернулись к еде.