— А-а-а! — не сдержавшись, закричал наследник рода, когда его собственная жизненная эссенция окончательно была уничтожена.

Да, я не стал его предупреждать, что создам систему насыщения жизненной эссенции заново. И фактически я сейчас почти что убиваю своего троюродного брата. Какой-то другой чародей на моем месте точно не удержал бы процесс под контролем.

Но я Верховный маг Империи людей.

Организм Дениса Борисовича пошел вразнос, но я удержал вредоносную силу на месте, не позволяя ей разрушать тело. Организм судорожно опомнился, и та сеть измененной магии, которая должна была подменить собой жизненную эссенцию, принялась меняться.

Ведь что случилось с наследником рода Окуневых? Его тело перестало вырабатывать новую жизненную эссенцию. Эта функция его тела была заблокирована, и чтобы ее заново запустить, мне было необходимо перезагрузить ее.

В ответ на крик Дениса Борисовича в двери кто-то ударил с наружной стороны, но войти не получилось. Я ведь не солгал, когда говорил, что контролирую магию в комнате. Так что удержать створки было плевым делом, даже объединив усилия всех одаренных в особняке, этим слабакам не перебороть моей печати.

Но своего я добился.

Резерв наследника рода Окуневых полыхнул ярким светом, молодого человека подняло над полом от мощи удара. И на пол он опустился уже совершенно здоровым. Разве что с абсолютно пустым резервом, но это дело временное — восстановится.

Я же продолжил раздвигать границы седьмого узла, вливая в него всю оставшуюся в кристаллах магию. Границы моего потенциала приближались микрон за микроном, пока сила в искусственных камнях не подошла к концу.

А затем все погасло, как будто щелкнули выключателем.

Тяжело дышащий, стоящий на четвереньках в погасшем круге Денис Борисович поднял голову и нашел меня взглядом. С его полуголого тела на пол настоящим потоком стекал пот. Мышцы молодого человека подергивались крохотными судорогами, как будто его электричеством било.

— Это… все? — выдохнул он.

Я не ответил, поглощенный процессом завершения своего резерва. Золотое свечение, окутывающее мое вместилище, приковывало взгляд к себе. Частицы, крутившиеся отдельно в каждом узле, теперь совершали сложное веретенообразное движение, переходя из одного в другой. И только пройдя все семь узлов, заходили на второй круг.

Сила переполняла меня до краев, я практически слышал, как трещат границы дозволенного. Потенциал тела Ивана Владимировича Морова лишь на частицу отставал от созданного мной резерва. Сама плотность потоков возросла многократно. Чтобы отличить одну частицу, теперь даже мне приходилось напрягаться, а кто-то более слабый и вовсе не сможет ее разглядеть во мне, несмотря ни на какой магический взор.