Я подобрался к зданию через переулки, искал варианты, где меньше людей, применил сокрытие охотника, аккуратно открыл себе окно, через сплетённое заклятие, и запрыгнул на второй этаж прямо с земли, пока никто не видит, после чего задёрнул занавески и только тогда снял с себя сокрытие. Стоит, всё — таки свои окна, как минимум, запечатать охранной печатью, а не то, ночью кто заберётся, так же без труда, как это сделал сейчас я, потому я сплёл заклятие печати, начертив нужный рисунок с символами, после чего печать засветилась и исчезла из виду.

Гудение в голове давно прошло, применение магии никак в голове не отзывается, но Лена права, с этим и правда надо что-то делать, и у меня уже есть идеи на этот счёт. Но сейчас стоят другие задачи, стоит понять с чего начать. Для начала поговорю со своей ротой, может выясню что.

Я быстро переоделся, глянул на себя в зеркало, навёл последние штрихи, приведя в порядок взъерошенные после душа у Лены волосы, и вышел из своей квартиры.

Помнится, тут в роте четыре сержанта служат. Здесь угрозы более явные, чем в Тюменцево, и роты по численности больше. По тем же причинам здесь сержант не может быть замом роты. Каждый сержант командует своим взводом, в этой роте их, понятное дело, четыре. Как с этим дела обстоят в остальных ротах я ещё не узнавал, возможно у них всё иначе. Наверняка кто-то из них в казарме сейчас ошивается, загляну, пожалуй, туда.

Когда я спустился, наткнулся на прапора.

— Здравия желаю, ваше благородие, — сказал прапорщик, поприветствовав меня по форме. — Что-то вы давно не выходили из своих покоев, вам нездоровилось?

— Да, приболел немного, — сказал я в ответ. — Напомни, как там тебя звать?

— Василий, ваше благородие, — сказал прапор.

— Просьба у меня к тебе есть, — я достал пару монет из кошеля и вручил ему в ладони. — Если кто будет ошиваться у моей квартиры, спрашивать меня стучать ко мне — обо всём мне докладывай, это важно.

— Будет сделано, ваше благородие. — ответил прапорщик.

— Ну, бывай, Вась, — сказал я, — Вечером, может, вернусь.

— Хорошей вам службы, ваше благородие, — услышал я за спиной, когда уже вышел с офицерского корпуса.

Поначалу я думал расспросить своих взводных командиров. Но, сейчас, когда отвлекся на прапора и прикидывал, фанатик он или нет, я тут понял, что это так себе затея, расспрашивать об этом армейцев. И ежу понятно, что в моей роте могут быть чернолицые, не говоря уже о том, что кто-то сверху весь этот бардак покрывает, может даже комендант. Настя, все-таки офицер, более того, её так же, как и меня, называют ветераном резни под Малиновским бугром. Так просто такую взять и утащить в катакомбы не каждый сумел бы по-тихому. И, судя по тем, с кем я сталкивался, у фанатиков таких мастеров не так много, стала бы элита секты опускаться до похищения одной девушки. Разве что из-за фамилии….