Она кивнула. И мы пошли.

Линда вдруг споткнулась, вздрогнула и чуть не упала. Взгляд опустился вниз — проклятый каблук сломан. Чёрт.

Не раздумывая, снял свои ботинки и протянул ей.

— Надень.

Она застыла на секунду, будто не веря, что кто-то может просто взять и помочь. Затем губы дрогнули в слабой, но искренней улыбке.

— Спасибо.

Шли молча, только ветер шептал что-то невнятное в уличной тишине. Добрались до её дома. Лёгкий свет из окна, запах ночного города, а в воздухе — что-то неуловимое, напряжённое.

Залез в карман, достал баночку мази и протянул ей.

— Намажь на лицо.

Она покосилась на меня с лёгким удивлением.

— Ты всегда носишь с собой мазь?

И снова эта улыбка. Слабая, уставшая, но живая.

— Я врач.

— Хочешь войти?

На секунду задумался, но мотнул головой.

— Нет. Мне пора.

Она смотрела, как ухожу, будто хотела что-то сказать, но передумала.

— Григорий… Спасибо.

Повернулся на ходу, не сбавляя шага.

— Больше не гуляй одна ночью.

Дверь за спиной закрылась. А я пошёл домой.

Время — без десяти полночь. Тихо открыл дверь, стараясь не шуметь, но тут же услышал звук шагов. Из спальни в полутьме выплыла Памела, в одной пижамке, с растрёпанными волосами, потирая глаза.

— Григорий, ты на себя посмотри! Ты весь в грязи, как будто по канализации ползал!

Я заглянул в спальню.

— Вильгельмина спит?

— Да.

Кивнул, потянулся, разминая затёкшую шею.

— Тогда пошли в бассейн.

Она прищурилась, подозрительно скрестила руки.

— Ты шутишь?

— Вовсе нет.

Прежде чем она успела сбежать, подхватил её на руки.

— Григорий! — взвизгнула она, барахтаясь. — Я в пижаме!

— Ничего, вода всё исправит!

— Не смей, придуро…

Плюх!

Холодная вода разлетелась во все стороны, оглушив ночь всплеском. Памела вынырнула, отплёвываясь и яростно откидывая мокрые волосы назад.

— Григорий, ты сумасшедший!

Рассмеялся, отряхивая воду с лица.

— Ага. Но признай, весело же!

Она покачала головой, но в уголках губ появилась улыбка.

* * *

А потом раздался звонок телефона. Резкий, противный, прямо в ухо. Сквозь сон попытался понять, где вообще нахожусь. Диван. Значит, не в постели. Голова гудит, спина затекла, в ногах валяется какое-то одеяло.

Семь утра. Семь, мать его, утра!

Протянул руку, схватил трубку, прижал к уху:

— Алло?

— Григорий, это я, Мович.

Тот самый пациент у которого на пузе живут три орущих лица.

— Ты в своём уме? Знаешь, который час?

— Знаю, знаю! Прости, но это важно! — Голос у него дрожал, как будто он стоял на краю пропасти. — Ты нашёл способ меня исцелить?

Закрыл глаза. Хотелось снова провалиться в сон, где не существовало никаких проблем.

— Пока нет, — выдавил сквозь зевок.