Я бы и рад, но с кристаллами этими мало что понимал. Знал только, что демонов они выносят на ура. А тут оказалось, что и от сорняков пользы больше, чем думал. Надо бы опыты провести, но когда? В последнее время злых духов столько разнесли, что из ушей светятся.
— Черныш, а ты в курсе, что с тем типом произошло?
— Демонический артефакт. Раритет.
— И чего он делает?
— Это проклятая монета, — объяснил Черныш. — Всё просто: тебе — удача, всем остальным — хана. Потрогал монетку, и сосед уже падает в канализацию, а тебе — джекпот.
— Тогда почему хозяин этой штуки сам в лепёшку разбился?
— Эх, Григорий, ну ты даёшь. Монета ж сохраняет души жертв. Хоть они духами станут, хоть кем — их удача при них. Ты почистил слишком много душ, и хозяин монеты остался без запаса. Вот ему и конец.
— А это пятно на руке? Оно что, навсегда?
— Ты чего разнылся? Всё проходит, даже пятна. К тому же монета исчезла, расслабься.
— Слушай, а световые нитки, которые в пятно влетали? Чего это было?
— Понятия не имею, — буркнул Черныш.
Я только плечами пожал. Сегодняшняя схватка с профессором показалась лёгкой, но далась непросто. Не благодаря врагу — это точно. Проклятая монета подкинула мне столько неудач, что чуть не погиб.
Думать, что будет дальше, я боялся. Пить, подавиться и умереть? Легко.
И тут — женский крик. Помощь, срочно. Ну, как тут откажешь?
Глава 24 Приглашение на вечеринку
И тут — женский крик.
Я знал эту даму. Это была Линда.
Только выглядело всё не очень: несколько мужиков прижали её к земле, платье на ней было разорвано. Ну, вы понимаете.
«Что ты тут делаешь одна ночью, а?» — подумал я, но времени на вопросы не было. Надо было действовать.
Подлетел к первому, кто собрался прыгнуть на неё, и врезал ногой так, что он отлетел.
— Эй, убейте этого чёртового парня! — взревел один из их компании.
Но вместо того чтобы убить меня, он получил в нос. В общем, через десять секунд вся шайка лежала на земле, едва шевелясь.
Я протянул руку Линде, помог подняться.
— Полицию вызвать?
Она молча поправляла платье, размазывая слёзы по щекам.
— Я звезда, — сказала она, наконец, и голос у неё был ледяной. — Если об этом узнают, моей карьере конец.
Платье на ней висело кое-как. Лямка порвалась, юбка порвалась, щека красная, волосы взъерошены. Казалась она крепкой снаружи, но внутри всё было иначе, это видно сразу.
Посмотрел на этих четверых на земле. Они стояли под вопросом.
— Ах… ах… ах… ах… — сказал я им. Ну, то есть не сказал, а так: посмотрел и ногой подвинул. Навсегда вывел их из строя, так сказать.
— Давай провожу, — предложил я. — Ты же вроде недалеко живёшь?