На подходе к цели нас встретил отважный разведчик, пёс-барбос Майло и доложил обстановку. Поселение наркоторговцев было не особо большим, но и не маленьким. В целом около пятисот особей. Примерно сотня Гигов, около сотни женщины и дети барбазьянов и примерно три сотни особей мужского пола. Среди бойцов около трёх десятков обладали магическими способностями. Если брать по человеческим меркам, где-то два десятка малосилок, примерно восьмого-девятого ранга, с десяток колдунов шестого-седьмого ранга и пара довольно сильных колдунов пятого ранга.
Ничего неожиданного. Так, я примерно и полагал. Чего я совсем не предполагал, так это то, что в конце доклада Майло заявит, что в посёлке ещё находится около полутора сотен людей. Я даже ещё раз его переспросил, что он имеет ввиду под словом — людей. На что он, фыркнув, ответил, что это такие наглые твари, похожие на барбазьянов, но без хвоста, а если мне нужно более точное описание, то я могу воспользоваться зеркалом. Юморная, однако мне попалась псина.
Немного поразмыслив, я начал догадываться, что это могут быть за люди. По большому счёту варианта было всего два. Или пособники наркоторговцев, через которых и идёт поток наркотиков в Москву или рабы. Барбазьяны не брезговали работорговлей, дело это было весьма выгодное, и человеческие рабы пользовались в мире Энтропии большим спросом. А скорее всего, в поселении присутствовали и те и другие.
Замаскировавшись, мы стали ожидать прихода ночи. Ночь замечательное время для всяческих тёмных делишек. А то, что касается недостатков темноты, то для одних она друг, а для других она злейший враг. У нашей группы проблем с этим не было. Я, Мигель и скалозубы видели в темноте так же хорошо, как и днём.
План операции был целиком на мне. Мигель и скалозубы в его разработке участия не принимали. Кровожадный Кабыздох, как всегда, предлагал всех порвать в лоскуты, или на крайний случай, чтобы я ударил по посёлку мощным заклинанием, предназначенным для работы по площадям. Скажем пустить огненную стену или покрушить всё ураганом. Мне даже пришлось ему напомнить, что мы пришли сюда за добычей, а не развлекаться. Кроме того, у меня появились кое-какие соображения по поводу дальнейшего использования этого форпоста в мире демонов.
Ночь упало тёмным одеялом. Мы крадёмся словно тать в ночи. Всем врагам начистим мы хлебало. И их трупы окропим дождём мочи. Только так и надо поступать с барбазьянами. Это во мне дух Антона бушует. Потому что барбазьяны не только работорговцы, но ещё и людоеды. Любят они человечину, для них это что-то вроде деликатеса. Мерзкие, мерзкие твари. Хочется всё тут разнести к чертям собачьим, да Заратустра не позволяет.