Расслабляться охране, однако, не стоило. Потому что, как всегда, вокруг кружили многочисленные хищники рангом помельче, которые всегда сопровождают путешественников. Так и сейчас позади отряда двигалась довольно крупная стая тварей, занимающих в этом мире нишу земных шакалов. Каждый зверь по отдельности был не особо опасен, но в преследующей нас стае было около тридцати особей. Пока они довольствовались остатками от наших привалов, но постепенно будут наглеть и не исключены попытки нападения на малочисленные группы людей. Поэтому я проинформировал Демида, что якобы скалозубы, обнаружили преследующую нас стаю и что бойцам арьергарда и фланговых групп охраны, надо быть начеку. Да и ночью, часовым следует иметь в виду наличие таких беспокойных соседей.

И вообще, я так прикинул, что двигаться мы стали быстрее, но и у людей появилось больше свободного времени, чтобы оглядеться по сторонам. Когда каждую минуту не грозит опасность, люди начинают задумываться. В том числе и о некоторых связанных со мной странностях. А мне это на хрен не нужно. Нужно было чем-то занять излишне пытливые умы. Попросить что ли Кабыздоха выгнать на отряд каких-нибудь в меру опасных представителей местной фауны, чтобы народ не расслаблялся.

День прошёл без особых происшествий. Все втянулись в походный ритм и двигались почти без остановок, делая только часовой привал на обед. Я шёл впереди отряда, и меня никто не отвлекал от раздумий. Я шёл и соображал, как мне организовать процесс лечения Элизы таким образом, чтобы не спалиться. Нахождение по эту сторону Провала давало возможность существенно поднять эффективность лечения с помощью магии, и за месяц можно было сделать очень многое. Но такое, в буквальном смысле чудодейственное излечение, вызовет такую массу вопросов и подозрений, что, мама не горюй.

Вечером, когда мы расположились на ужин вокруг командирского костра, мы с Элизой сидели рядышком. Получалось так, что свои новые отношения мы вроде и не афишировали, но и не скрывали. Окружающие делали вид, что ничего не происходит, и проявляли некую деликатность. Разумеется, за исключением Барбары, которой такое понятие было по ходу дела вовсе незнакомо, и которая постоянно зыркала на нас своими глазищами. Не то чтобы я ей не нравился, но и дружескими чувствами ко мне она не кипела. Просто терпела, так как, по её мнению, я был хозяином Майло, от которого она просто млела и поэтому часть её симпатии распространялась и на меня. Видимо, просто у неё были весьма своеобразные воззрения на отношения между женщинами и мужчинами, и она не одобряла наш возрастной мезальянс, хотя речь шла всего-навсего о свободных отношениях, а не о браке.