Через десяток минут я остановил ребят и подошёл к пленникам. Раненный в позвоночник в мучениях умер, в плечо был на подходе, ему старались бить по ранению, почкам и печени, практически не промахиваясь, а вот их начальник, катаясь от ударов, был ещё вполне цел. Опять ничего личного, самый обыкновенный цыганский метод воспитания. Подойдя к упырю, я, глядя на него сверху вниз, сказал:

— Предложение простое. Выполнишь, оставлю жить. Никто из местных тебя пальцем не тронет, слово даю. Нет, забьём ногами как подчинённых. На раздумье десять секунд. Кивни, если понял. — Дождавшись кивка, продолжил: — Ты сейчас пьёшь свой самогон, после чего я отстрелю тебе ухо и замотаю голову бинтом, а потом поеду с тобой. Вякнешь хотя бы слово, убивать не буду, привезу в лес и посажу на кол. Освободим людей, уйдёшь. Кивни, если понял. — Опять дождался кивка. — Второй вариант. Снимем бинт с твоего приятеля и замотаем тебе голову, тогда ухо отстреливать не будем, но ты пишешь расписку на получение двух тысяч золотых рублей от командира по имени «Второй» и обязательство по сотрудничеству. Кивни, если понял. — Полицай глянул на меня исподлобья и медленно кивнул. А вот это плохо. Не прокатило.

— «Гном», Арье, займитесь как в ноябре. — Скомандовал я, показывая на раненого полицая, и обратился к «Сержу»:

— Отойдём! — Когда мы отошли на десяток шагов, я добавил: — Сдаст. Сразу сдаст, как только в посёлок въедем. Не испугался, сразу видно. Значит, смотри какая смешная штука. Пришли за пионерами, а взяли подполье вместе со всеми сочувствующими. Среди этих подпольщиков есть информатор, и этот информатор среди взрослых. Как только он узнал о пионерах, сразу же сыграл под них. Начальник полиции знает информатора, он этих партизан под наш отряд подставляет, заодно и деревни по всей округе вычищает. Умная и хитрая скотина.

Мы в этой стороне никогда не работали. Как только «Погранец» взорвал «железку», подполье взяли и принялись чистить деревни. Скорее всего, информатора здесь нет, он остался в посёлке. Сейчас информатор в сарае вместе со всеми пленниками. Там он за ночь погреет уши, соберёт всю информацию и уже по ней всех оставшихся на свободе, включая родственников, уложат в одну яму с пленниками.

Иди, допрашивай начальничка, и пожёстче, нам упырь больше не нужен. Долбите этого массовика-затейника, пока не посинеет, но про информатора узнайте, и вообще всё из него вытрясите, а я с партизанами этими поговорю. — Напарник принёс мне информацию через сорок минут. Нахватался у меня знаний по верхам и первым делом прикладом «трёхлинейки» прошёлся полицаю по нервным окончаниям на пальцах. Причём и ног, и рук — чтобы болевые ощущения не смешивались. На четвёртом пальце полицай сломался.