Теперь наше дело, но я уже всё продумал и оставил основную группу в лесу у машин. На станцию едем мы с «Сержем». На паровозе, разумеется, на который подсели с трудом. Светло слишком, а составы идут как назло с пехотой и техникой. Темнеть уже начало, как появился нормальный состав, с закрытыми вагонами в смысле. Мы сейчас катимся к станции, а «Гном» с «Батей» и Арье на путях фугас ставят. Пока мы по станции будем шариться, глядишь, и налетит кто-нибудь. Нам там проще будет. Наверное.

Налететь-то состав налетел, причём налетел по полной программе. Зараза! Мы на станцию въезжали, а нам навстречу санитарный поезд. Вот сейчас начнётся! Ну и началось ещё через полтора часа где-то. Пришлось нам полежать немного на крыше вагона — слишком много народа вокруг болталось. Фугас «Гном» поставил у небольшого полустанка. Надо же было где-то листовки оставить? А там, видимо, телефон был, ну и понеслось.

Хорошо, никому в голову не пришло искать нашу группу рядом с городом, но нам-то с «Сержем» было от этого не легче. По этой станции все бегали как муравьи ошпаренные. Пришлось ловить двоих часовых и переодеваться по-быстренькому. Уходить как-то надо! Ещё и состав любимый надо найти, с бензином в смысле, а он всё не попадается и не попадается. Третьего любопытного уже зарезали, а всё без толку.

В общем, пришлось использовать «звонок другу» — ловить пожилого железнодорожника и на чистом русском языке вежливо спрашивать, где у них стоит самое вкусное. Вежливого обращения железнодорожник не принял и стойко молчал как партизан на допросе. Я бы тоже молчал, заподозрив в этих вежливых немецких солдатах агентов гестапо, но после того как я перешёл на более привычный для железнодорожника язык, а «Серж», нахватавшийся у меня выражений, пообещал мужику натянуть око на очко, беседа приняла более конструктивный характер. Пробормотав:

— Так бы сразу и сказали. — Железнодорожник шустро повёл нас наискось, подныривая под вагонами как молодой, и составов через семь замер прямо под вагоном. Я чуть не воткнулся головой в то место, на которое «Серж» пообещал ему око натянуть. Легко сидя под вагоном в позе какающей каракатицы, невысокий железнодорожник сказал:

— Во! Состав с бонбами. Вторые сутки стоит, а за ним ещё один, а дальше склады, только там охрана, — и добавил чуть тише: — Эк ты, сынок, завернул то! «Глаз на жопу». Я такого и не слышал никогда, но сразу видно — наши. Немец о таком даже подумать не сможет. Чего ты сразу «глаз на жопу»? Я что, по-человечески не понимаю? Живым-то меня оставите? Дети у меня и внуков трое уже. — Дед жалостливо сморщился. Ага, заплачь ещё, а под вагонами скакал как козёл малолетний.