— Нет, сейчас зарежу и съем, — мрачно схохмил я.

— Как мы уходить отсюда будем? Летать нас не обучали, а сами мы не местные. Пока бегали, мы уже направление потеряли. Сейчас свяжем тебя, полежишь здесь, вернёмся, заберём. Только не обессудь, лежать ты будешь на бомбе. Дёрнешься, от тебя одни копыта останутся, да и то не совсем целые. — После чего, проделав несложные манипуляции, подложил под зажмурившегося старика самый обыкновенный камень, прихваченный мной заранее.

Стану я на него гранаты тратить, самому мало. Мне их всегда мало, а у немцев гранаты не той системы. Заколебали меня эти тёрочные запалы — ни растяжку нормально не поставишь, ни «картошку» не уложишь.

Видимо, мужик был здесь давно, или мой любимый состав ставили без него. Состав с горючкой был третьим, а пакгаузы сразу за ним, и часовые были, но с того края состава. Мы не стали их беспокоить, а вот часового у первого состава пришлось убирать, ещё и оттаскивать его пришлось, но справились. Долго ли умеючи? Фугасов заложили аж три штуки, опять бычок сигары пригодился, выбитый у «Старшины» с огромным трудом.

Ну не попадались мне пока сигары. Где я их возьму? Рожу, что ли? Было немного у начальника концлагеря в Себеже, но я их отдал уже. Надо было заныкать, но я не сообразил сразу, а потом «Старшина» вцепился как клещ.

Вернулись, забрали деда и опять, подныривая под вагонами, припустили в противоположный конец станции, а потом и на окраину. Дед держал направление как «Рысь», намертво. Сказали к реке, прёт к реке как танк, не сворачивая, только палисадники и калитки мелькают. Ну да, станция в самом городе, а группа на противоположной стороне реки. Нам ещё сегодня плавать и бегать остаток ночи.

Долбануло через сорок минут, как по часам, а потом понеслось. Что за бомбы там были, не знаю, но шнуры надо делать длиннее. Слышать я смог только минут через тридцать. Когда с дедом прощались, мы друг друга не слышали, поэтому я так и не понял, послал он нас или благословил, но немецких денег я ему всё равно отдал. У нас же они промокнут, а вместо туалетной бумаги их использовать нельзя — жёсткие. Я ему эти «бабки» в последнюю рекламную листовку завернул, пусть почитает на досуге. Простились мы с дедом жестами, он нас даже обнял на радостях, видно, не мог поверить, что мы его покидаем.

Куда дед заныкался, я так и не понял, Копперфильд доморощенный. Мы и десятка шагов сделать не успели, а деда и след простыл. Наверное, уже к станции подбегает, он всё-таки на работе. Не дай бог прогул поставят. Здесь отметку о прогулах в гестапо ставят. На какое место ему таких удовольствий? Ежели чего пусть валит на нас. Ну да сам разберётся, не маленький. Мы-то рванули в другую сторону, но отбежали недалеко, главное, было направление обозначить, уходили мы не по берегу.