Когда в общей землянке утихнут её обитатели, он невесомой тенью забивается на свой топчан и забывается тяжёлым беспокойным сном. Просыпается Давид ранним утром, когда все ещё спят, и опять перебирается к озеру. Его распорядок я знаю до мельчайших деталей. Давид почти не говорит и общается только с Марком, который нагружает его своей работой. Уже в полной темноте я сказал Давиду:

— С сегодняшнего дня ты мой помощник, заменишь мне «Третьего». Ты перебираешься ко мне. Хватит себя жрать. Для тебя есть интересная и очень полезная для всех нас и для тебя лично работа. Война ещё не закончилась и продолжаться будет ещё долгих три года. В Латвии ещё два, а я собираюсь воевать и после войны.

После нашей победы столько палачей по всему миру разбежится, что собирать и вешать замучаемся. Если ты со мной, идём, нет, умрёшь без пользы. Только тогда всё, что ты вынес, будет зря. — И больше ни слова не говоря встал и, не оборачиваясь, пошёл к себе. Уже подойдя к своей землянке, я открыл дверь и пропустил впереди себя идущего по моим пятам Давида.

Утром я дал новое задание Марку, Давиду и Авиэлю. Я знаю, то, что я задумал, лишено здравого смысла, но проникнуть в город, забитый немецкими войсками, можно только двумя способами: тихо и нагло. Я собираюсь использовать оба этих оригинальных способа. То, что я придумал, ничем необычным не блещет. Хотя как знать? Все компоненты мы собрали, в мизерных количествах правда, но опыт прошёл удачно.

Если напалм можно скидывать с самолёта и использовать его в ранцевых огнемётах, как это делали американцы в конце этой войны, то нам сам бог велел, тем более, что сначала я собирался просто залить госпиталь бензином. Тот самый госпиталь, в котором используют кровь, взятую у детей, содержащихся в лагере смерти «Куртенгоф».

Если у высококультурной арийской нации нет чувства сострадания, то и у меня оно уже давно закончилось. Тем более что в этом госпитале детей нет, а объясню я свой поступок всему миру. Все услышат, многие увидят, а некоторые даже поучаствуют. Жаль не все, но это будет первое наше предупреждение, и мы обязательно продолжим объяснять правила нашей войны.

Я готовился к этому больше полугода, так что пальмовое масло Зерах мало того что уже нашёл, но и вытряс его со склада Воздушного флота вместе с битумом и взрывчаткой, запалив напоследок сам склад. Зерах говорит, здорово горело. Я поверил командиру группы на слово. Этот парень врать не будет. Поверил и в то, что он лично был рядом с лагерем смерти и просидел там со своими разведчиками шесть суток. Иначе откуда бы у девятнадцатилетнего пацана появилась седина?