Путеводная нить упёрлась в трон и развеялась. Трон был пуст. Да и вообще в зале я был один.
— Не понял! — заорал я, перекрикивая эхо. — Что за неуважение к памяти мёртвых? Я пришёл, алё! Хреново тут к пресс-конференциям со звёздами готовятся!
Эхо закончило материться и замолчало. Я хмыкнул в лёгкой растерянности. Но не отступать же… Поднялся к трону, сел. Даже не знаю, удобно или нет — через доспехи как-то поровну, что кресло, что скамейка в парке.
А может, братан на меня всерьёз обиделся? Я ж вёл себя — как говно. Постоянно его на х*ях таскал, с днём рождения не поздравил. Он мне подарок подарил, я даже спасибо не сказал. Ну да, нарисованный подарок, ну и что? Главное ведь — знак внимания. Помню, мы с ним в детстве тоже мамке открытки на восьмое марта и день рождения рисовали, так она честно притворялась, что рада.
Вот нет бы мне тоже притвориться, эх… Пропащая я душа. Что возвращает нас к вопросу: зачем было такое чудовище, как я, реанимировать и селить в этот дивный новый мир? Сам и виноват, Федя, нехер теперь обижаться! Е**ан ты, вот что, а я — совершенство, гений чистой красоты, а уж талантище — е**ть-непере**ать! Хотя, конечно, не надо меня е**ть.
— Можно подумать, я сюда пришёл, потому что мне это надо! — психанул я и встал с трона. — Да у меня дел — выше крыши. Одних репетиций надо ещё десять тысяч часов набить, прежде чем эти животные начнут профессионально инструмент от жопы отличать!
Словно бы зал пересрался от моего крика. Освещение как-то потускнело, в пяти метрах перед троном возникло огромное, в человеческий рост, светящееся яйцо. Оно ослепительно полыхнуло и погасло. А на его месте оказался человек в костюме офисной задротины и с офисно-задротской стрижкой. Он сидел, опустившись на одно колено, и упираясь руками в пол.
— Ну, здравствуй, Терминатор, — сказал я. — Вот таким я тебя и представлял, Арни!
TRACK_14
Если уж быть предельно честным (а я всегда предельно честен, кроме тех случаев, когда п**жу, как сивый мерин), то я немного охренел. Увидеть брата здесь, настолько же реальным, как себя, не в виде изображения на экране или гигантской головы — это было неожиданно. Аж мороз по коже. На всякий случай я сел обратно на трон. Пусть знает, кто тут босс!
Федя встал, огляделся. Посмотрел на свои руки, посгибал и порасгибал пальцы. Кажется, он тоже охренел.
— Федь, ты только не говори, что ты помер. Не разбивай к херам моё любящее братское сердце, — попросил я.
Федя вздрогнул и вытаращился на меня. По роже постепенно расплылась улыбка.
— Ваня! — воскликнул он.