Повисла тяжёлая, звенящая пауза.
Игорь вдруг резко выхватил пистолет.
— Игорь! — рявкнул Андрей, но было уже поздно.
Игорь держал Воронцова на прицеле, тяжело дыша. Рука его дрожала от ярости.
— Хватит с меня ваших игр, — выдохнул он.
Воронцов даже не дрогнул. Только медленно посмотрел на пистолет, потом на Игоря и едва заметно усмехнулся:
— Вот поэтому Виктор никогда не доверял тебе серьёзные решения.
— Заткнись, — прошипел Игорь, делая шаг вперёд.
— Или что? Выстрелишь? — Воронцов слегка наклонил голову. — Думаешь, это что-то изменит?
Люди Воронцова у дверей мгновенно напряглись, руки потянулись к оружию. Ещё секунда — и всё могло закончиться кровью.
Дмитрий резко встал между ними, загораживая Воронцова.
— Опусти пистолет, — жёстко приказал он.
— Отойди! — рыкнул Игорь.
— Игорь, мать твою, опусти оружие! — в голосе Дмитрия впервые прорвался настоящий страх.
Этот страх пугал меня больше всего.
Дмитрий боялся не Воронцова, а того, что случится дальше.
В этот момент снаружи внезапно завыли сирены, пробиваясь сквозь шум прибоя.
Глава 38.
* Женя *
И в этот момент снаружи резко вспыхнул свет фар — ослепительно белый, жёсткий, режущий глаза после полумрака терминала, будто кто‑то швырнул в окна горсть раскалённых углей.
Я машинально обернулся к окнам. На парковку один за другим влетали чёрные микроавтобусы — они двигались слишком быстро, слишком уверенно, разворачиваясь поперёк въезда и перекрывая выезды так слаженно, будто репетировали это заранее. Шины визжали на мокром асфальте, двери распахивались ещё до полной остановки.
Внутри у меня всё похолодело, кровь отхлынула от лица, а в висках застучало: «Не успеем».
Игорь резко выругался:
— Что за…
Он не успел договорить. Мир взорвался. Сирены завыли — не просто звуком, а мощной волной, которая вдавила нас в пол, вынудила пригнуться, зажмуриться. Свет прожекторов ворвался в окна, ослепляя, превращая тёмный зал ресторана в холодную бело-синюю вспышку. Тени метались по стенам, столам, лицам, и на мгновение всё вокруг стало похоже на кадры из плохого сна, на обрывки чьих-то кошмаров.
Снаружи послышались крики — резкие, командные, не оставляющие места для возражений:
— Всем оставаться на местах!
— Работает ОМОН!
— Руки так, чтобы мы их видели!
Грохот тяжёлых ботинок по бетонному полу. Лязг металла — кто‑то передернул затвор. Хлопки дверей, резкие, как выстрелы. Стёкла терминала вспыхнули отражением мигалок — синий свет скользнул по лицу Воронцова, и впервые за всё время я увидел, как его спокойствие треснуло. Совсем чуть‑чуть, едва заметно — но этого хватило. Его пальцы на мгновение замерли, взгляд метнулся к окнам, а затем он резко поднялся из‑за стола: