Остановившись у приоткрытой двери, я выглянул наружу. Дождь лил стеной, размывая огни кранов, превращая порт в чёрно-белую фотографию. Где-то там был Влад, Лиза и те, кто решил, что мы должны молчать.
Сжав кулаки, я почувствовал, как в груди разгорается что-то новое — не страх, а холодная, ясная злость.
— Нет, — прошептал я в темноту. — Я не буду молчать.
И шагнул под дождь.
Глава 20.
* Женя *
Выхожу из ангара. Небо сереет, будто кто-то смывает ночь, но рассвет тусклый, безрадостный. Дождь льёт стеной, словно хочет смыть не только грязь, но и воспоминания. Мои же въелись глубже. Холодный ветер с моря бьёт в лицо, пробирается под мокрую одежду до костей. Висок пульсирует в такт шагам, перед глазами всё плывёт, как в кривом зеркале.
Спускаюсь по разбитым бетонным ступеням. Они будто нарочно выщерблены, чтобы цеплять подошву, заставляя спотыкаться. Лишь когда ноги касаются асфальта, понимаю: машины нет. Парковка пуста, лужи отражают тусклый жёлтый свет редких фонарей. Стою под дождём, смотрю на место, где должен быть «Форд» Влада, и пытаюсь осознать это нелепое обстоятельство.
Резко оглядываюсь по сторонам, будто машина может материализоваться из темноты, вынырнуть из-за ржавого контейнера или из-за угла склада. Но нет — только мокрый асфальт, ряды покосившихся контейнеров, похожих на гигантские серые гробы, и этот бесконечный дождь, который стирает все границы между небом и землёй.
Они забрали её. Конечно. Это не случайность, не чья-то шалость. Это часть плана. Часть предупреждения.
Я нервно провожу рукой по лицу, морщусь от боли — пальцы снова пачкаются в крови. Она смешивается с дождём и стекает по коже. Телефона нет. Чёрт. Без него я беспомощен, словно слепой. Мир сужается до парковки, запаха мокрого железа и пульсирующей боли в затылке.
Вдалеке слышен гул грузовика — низкий, утробный звук, разрывающий тишину порта. Я выхожу на дорогу. Голова кружится, будто я на палубе во время шторма. Каждый шаг отдается тупой болью в затылке. Я иду, стиснув зубы, чтобы не упасть. Дождь не просто мочит — он словно пытается вдавить меня в землю, прижать к асфальту.
Через десять минут мимо проезжает старый фургон с выцветшим логотипом рыбного завода. Краска облупилась, буквы едва различимы, но машина едет. Я поднимаю руку, почти не веря, что кто-то остановится в такую погоду и в таком месте.
Фургон неожиданно останавливается. Стекло со стороны водителя опускается, выпуская тёплый воздух с ароматом рыбы, кофе и табака. За рулём мужчина лет пятидесяти с усталым лицом, на котором видны следы всех штормов и бессонных ночей. В зубах у него сигарета, он прищуривается и смотрит на меня несколько секунд, затем присвистывает.