Джисон просто кивнул. Он тогда ещё не понимал, к чему всё это идёт.

Гису тем временем продолжил:

— Если ты хочешь добиться справедливости, то должен добиться её сам.

— Это каким образом? — не понял сын министра.

— У тебя есть четыре часа до возвращения в тюрьму, — ответил Хегай, разрушая все воздушные замки, выстроенные парнем за время выхода из тюрьмы. — Я договорился, чтобы раз в три дня, во время дежурства конкретного человека в тюрьме тебя выпускали под мою ответственность. Для того, чтобы ты мог разобраться в том, кто, как и почему убил твоего отца. Начни с изучения материалов дела и обследования места убийства.

— Но там же уже наверняка ничего не осталось: ни тела, ни следов крови… — попытался возразить Джисон, но тут же замолк, снова глядя на благодетеля.

— Согласен, — кивнул Хегай. — Но, возможно, остались какие-то другие улики, которые следователи просто-напросто проигнорировали. Прочитав дело, ты убедишься: проигнорировали они достаточно большое количество различных факторов.

Джи Джисон включил лампочку над сиденьем, и пока они ехали до его дома, внимательно изучал материалы дела. Хотя, прямо говоря, изучать было почти нечего. Материалов было мало. Совсем мало.

Главной уликой по делу был нож. Тот самый, которым, собственно, и был убит отец Джисона. И, судя по всему, на этом ноже толком даже отпечатков не нашли.

Но была другая проблема.

Этот самый нож фигурировал на нескольких фотографиях, опубликованных некогда самим Джисоном в социальных сетях. Он прекрасно его помнил: ножик с угрожающими зазубринами, идущими по тупой стороне, с синей рукоятью и размытым градиентом. Да, он очень любил когда-то этот нож и таскал его с собой. Но после одного из так называемых «залётов» отец просто отобрал его и затем использовал лишь для того, чтобы вскрывать конверты с деловой документацией или резать ненужные бумаги.

Парень точно знал: в последний год нож лежал на рабочем столе его отца в кабинете.

А это означало, что тот, кто совершил убийство, пришёл в кабинет, схватил именно этот нож, и зарезал министра образования.

Что говорило об очень важном моменте: его отец знал убийцу. Более того, скорее всего, сам назначил ему встречу.

А все встречи отца чётко прописывались в его расписании дня: он был очень собранным человеком, строго придерживающимся порядка.

Джи Джисону уже не терпелось попасть в дом и найти ежедневник или хотя бы телефонные записи отца.

Остановившись в тени, метрах в пятидесяти от дома, Гису Хегай взглянул на часы и сказал:

— У тебя есть три часа десять минут на все твои поиски. После чего я верну тебя назад.