На лице Ке Ён Ана расплылась презрительная ухмылка, слишком знакомая Чан Ану. В глубине души он даже признался себе, что в последнее время стал её забывать. Но Провидению было угодно напомнить ему, каким на самом деле был его брат.

— Ты чё здесь забыл, щенок? — шёпотом, сквозь зубы проговорил тот, пока ещё стараясь не привлекать к себе особого внимания.

Чан Ан не стал отвечать. Он просто отвернулся, заметил группу молодёжи, всего на несколько лет старше его самого, и поспешил присоединиться к ним.

Молодёжь, в отличие от более старших чеболей, приняла Чан Ана в свою группу достаточно благосклонно. Его даже начали аккуратно расспрашивать: откуда он, с какой фирмы, что у него есть и так далее. Чан Ан отвечал.

Более того, он даже выделил среди шестерых человек, двоих которые особенно ему импонировали. Один из них руководил как раз крылом строительного бизнеса, где использовались различные металлы, включая листовой алюминий.

Чан Ан понял: ему необходимо развивать это знакомство. И, возможно, через некоторое время он сможет встроиться в цепочку поставок.

Но только он забыл о своём старшем брате, как тот напомнил о себе, причём довольно грубо.

Он вывел Чан Ана из круга молодёжи, причём сделал это с демонстративной небрежностью, будто отстранял надоедливого мальчишку. Затем негромко, но так, чтобы все слышали, сказал:

— Слышь, мелочь, чё ты вообще тут делаешь? Бездарь. Давай вали, большие дяденьки без тебя всё решат.

Чан Ан почувствовал, что внутри него вспыхнул яростный огонь, тот самый, что годами требовал отомстить брату за все годы насмешек.

— Че ты ко мне лезешь? Иди вон. Крыши для начала научись делать.

— Чего⁈

Старший брат сначала опешил, потом попытался что-то ответить, но слова завязли у него во рту. Лишь спустя долгую минуту он смог хоть что-то выдавить из себя. Только Чана уже рядом не было.

— Ах ты… откуда?..

* * *

Ке Ён Ан подошёл к отцу, пребывая в бешенстве. Гвон Ан, человек делового склада характера, сразу заметил это. И ему не понравилось, как ведёт себя его старший сын.

Подобным образом себя вести было не принято не только на подобных вечерах, но и вообще в среде бизнесменов, ворочающих крупными суммами. Эмоции здесь почитались скорее за слабость, нежели за добродетель.

А вот его старший сын был крайне подвержен эмоциям.

Хотя и сам Гвон Ан был буквально в ярости, когда ему донесли, что творит на своих объектах его старший сын, пытаясь экономить на всём, на чём только можно. Его действия ставили под угрозу репутацию отца.

Если бы он успел ввести в эксплуатацию свои первые объекты, то обязательно угробил бы доверие крупных инвесторов. Да и покупателей тоже. Лишь благодаря своевременному предупреждению Гвон Ан успел вмешаться и снизить репутационные риски до минимума. Но это ему стоило огромных денег.