— Отлично! Показывайте!
* * *
В результате недолгих торгов и демонстраций, бургомистр выбрал пять комплектов стёганок и столько же панцирей со шлемами. Все разного покроя и формы. Ткань и ремни воняли трупным смрадом, а на металле были плохо выправленные вмятины. Один панцирь даже имел сквозное пробитие обеих частей.
Так же были предоставлены десять мечей с зазубренными клинками. Само-собой — все ржавые.
— Пятьдесят серебряных! — Батя не соврал, товар оказался «убитым», но цену за него задрал заоблачную.
— Чего?! Стёганки — ладно ещё, починим. А мечи? Двадцать!
— Слушай, уважаемый! На кой ляд тебе пять доспехов и десять мечей? Бери на пять мечей меньше и, так уж и быть, давай двадцать серебряных!
Повисла пауза. Батя смотрел на бургомистра, пытаясь разгадать его реальный покупательский потенциал, а тот сверлил взглядом товар.
— Ну хочешь, давай добавим пять комплектов защиты, но отдам на треть дешевле уже выбранных. Сорок серебряных. — кажется, седой наёмник намудрил так, что сам запутался.
Оба мужчины принялись загибать пальцы, высчитывая треть от шестидесяти серебряных.
— Да, всё верно. — заключил покупатель. — Ладно, будь по-твоему! Выбери на совесть ещё пять комплектов, а я деньги принесу.
Дождавшись, когда горожане скроются среди деревьев, наёмники подняли мост. Так, на всякий случай.
— Слышишь, пацан. А ты чего с нами припёрся? — Батя наконец заметил Макса.
— А ему оставаться не резон. От него глава избавится при первой же возможности. — подал голос длинноволосый, молчавший с самой бойни.
— А нам то что? Плата за проезд, пацан, больше чем твоя доля за работу. Да и видел я как ты дрался! Тфу! — седой сплюнул. — Ворон считал!
Узкоглазый и Даджой напряглись, намереваясь заступиться за парня. Они знали, что, как минимум, за патроны деньги надо отдать. И, хоть один серебряный за ружейный выстрел — не серьёзная сумма, но уговор был.
— Сколько? — вопрос Макса заставил всех замереть. Слишком уж уверенно прозвучал его голос.
— Золотой! И это до первой же пристани!
От такой кощунственной цены, даже сдержанный великан громко выпустил воздух сквозь сжатые губы.
— А не до первой?
— Дороже! Так что можешь… — но договорить Батя не сумел.
Макс извлёк из-под пончо, приличных размеров кожаный мешочек и, с красноречивым звоном, поставил его на скамью.
— До последней.
Глава 4
Первым пришёл в себя длинноволосый. Он беззвучно засмеялся, растянув бледные щёки в улыбке. Остальные так и таращились на кожаную суму.
Батя сделал шаг к скамье, уже протягивая руки, но остановился. Мальчишка перед ним недвусмысленно положил руку на ружьё.