* * *
Разоружившись и протерев доспехи, Макс решил застирать стёганку. Рассматривая кровь на рукавах, он поймал себя на мысли, что руки не трясутся от пережитых нервов, а на душе было спокойно.
По крайней мере, пока не встретился со злым взглядом Венги.
И чего она…
Девушка сидела на камне около пруда… Голой задницей! Бёдра по бокам прикрывала только длинная льняная рубаха.
Наёмница полоскала в ведре свои стёганные брюки. А увидев приближающегося задумчивого пацана, она одними глазами смогла дать понять, что лучше бы ему убраться и ждать своей очереди.
Но её мимика была лишней. Мгновенно покраснев, Макс развернулся на сто восемьдесят градусов и засеменил прочь. Он даже представить боялся, как смотреть в глаза Венге, если бы подошёл ближе и хоть что-то увидел!
Ещё и предательский разум, воскресил свежую память о голой заложнице, распятой на полу сарая!
Перед входом в храм, обнаружился Кеншин. Он тоже ждал «своей очереди».
Чтобы прогнать дурные мысли, Макс поинтересовался причиной резкого ухудшения настроения Бати.
— С работой опять не вышло по нормальному, вот и бесится. Да ещё и монеты пустынников, снова соседствующие с нечистым на руку руководством острова. — пояснил степняк.
— Почему нечистым? Там ведь теперь капитан Пабло за старшего остался.
Из холла появился Батя с дымящей трубкой и встрял в разговор:
— Павлуха этот, похлеще старосты будет! Он всю дорогу про законы трындел, да про правосудие! А видал, как старосту завалил, когда серьёзный суд уже не за горами был? А знаешь почему? — из-под усов вырвался клуб дыма. — А чтобы старый дурак его самого с потрохами не сдал!
От внезапного осознания всей глубины, на которую проросли корни подлости, Макса как холодной водой окатило. Руки вновь начали дрожать, а пальцы сами собой сложились в кулаки.
Глава 12
И снова день потянулся за днём…
В свете последних событий, Батя принял решение урезать пайки до обычных размеров. А Джой с Кеном словно озверели на своих занятиях. Всё, что не умудрялся отбить на рукопашном первый, находил и охотно дорабатывал палкой второй.
Хоть еды и стало меньше, но её приёмы давались с трудом. Когда погода задавалась пасмурной и туман опускался во двор крепости, все члены отряда словно впитывали окружающую атмосферу. Единственным звуком за завтраком, обедом и ужином становился хруст челюстей Даджоя.
При плохой видимости, наёмники почти весь караул ходили по стенам и вслушивались. Один раз даже была поднята тревога. Лайонел вбежал в холл и сообщил, что слышал в тумане выкрики, но слов не разобрал. Следующие пять часов банда в полном составе находилась между башнями и вслушивалась в бездну, время от времени собираясь над вратами.