Оказывается, все это время, пока я находился за решеткой, местные власти, обыскав мой грузовик, добрались до дедовых тетрадей, касающихся той самой экспедиции, материалы которой, по распоряжению Н. С. Хрущева были показательно уничтожены.
— Сейчас, благодаря вашим стараниям, большая часть документов, касающихся той экспедиции, может быть восстановлена, а это десятки миллионов юаней, сэкономленных для нашего народа. Наше правительство, и Министерство геологии в моем лице, выражает вам огромную благодарность, за доставку этих бесценных для всего китайского народа бумаг, и в качестве встречного шага доброй воли, дарует вам право жить и работать на благо Китайской Народной Республики. С этого момента, вы вольны поступать как вам заблагорассудится. Оставаться в Китае, и работать по своей специальности, или же возвратиться обратно на Родину. Грузовик, и все находящиеся в нем вещи, будут вам возвращены, а за добровольную передачу ценных бумаг касающихся полезных ископаемых, находящихся в Синьцзян-Уйгурском автономном районе, вам будет выплачена премия в размере ста тысяч юаней.
После столь торжественной речи, мне выдали временное удостоверение с трехлетним испытательным сроком, по прошествии которого, я смогу получить полное гражданство КНР. Ну, а сейчас, кроме избирательных прав, работы или службы в государственных учреждениях или полиции, я могу устраиваться на любую другую работу, открыть свое дело, приобрести жилье, в общем жить и работать в Китае. Разумеется, вменили в обязанность изучение китайского языка и сдачи соответствующего экзамена. Хотя после трехмесячного пребывания в местной тюрьме, я уже вполне сносно лопотал на китайском и вполне понимал то, что пытались донести до меня. Тюрьмы всегда были хорошей, а главное действенной школой, что здесь, что в любой другой стране. Пока же вернули грузовик, и отпустили на все четыре стороны. На вопрос, где моя собака состроили удивленную физиономию, пожали плечами, и ответили, что никакой собаки в фургоне обнаружено не было. Учитывая то, что все документы, запасы корма, и даже миски из которых она ела и пила исчезли в неизвестном направлении, что-то доказать было просто невозможно. И это было самой большой утратой, с момента появления здесь в Китае. Хотя, по большому счету, за то время пока я находился под следствием, собака давно бы уже сдохла от голода, так что в какой-то степени я был даже рад, что кто-то забрал ее себе. Конечно было очень жаль этого, но ничего исправить я был не в силах.
Все остальное осталось нетронутым. Даже дубленки, предназначавшиеся для моей тетки и обеих сестер были извлечены из мешка, внимательно осмотрены, и сложены обратно. Все мои советские документы. Были возвращены по выходу из полиции, а полученное идентификационное удостоверение, оказалось привязанным к моему текущему счету в государственном банке. В пересчете на доллары, сумма оказалась равной двенадцати с половиной тысячам долларов, исходя из текущего курса равного восьми юаням за один доллар США. Во столько были оценены бумаги, принадлежавшие моему деду. Честно говоря, беря их с собой, я не рассчитывал на их продажу. Для меня гораздо важнее было описание приемов разведки полезных ископаемых, нежели отчеты экспедиции в Китай. А сейчас мне просто кинули кость, и на этом все завершилось. Но хотя бы сняли обвинение в шпионаже, хотя, как выяснилось в итоге, только усугубили мое положение, поставив в безвыходную ситуацию.