Но не происходит. Сейчас — исключение, которое он видит впервые.

Сейчас… что-то сильно не так.

—Приветствую, Анафема , — и тут раздался неживой, будто искусственный голос, словно наблюдатель и творец этого белого мира заговорил лично.

Вторженец в балахоне медленно оборачивается. Прямо за него спиной кружился рой мелких серебряных частиц, то закручиваясь в вихрь, то расходясь на десятки кружащихся вокруг центра колец. Какой-то очень сложный, недосягаемый для понимания механизм.

И с каждым своим словом центр этих колец пульсировал синей энергией, разгоняя и вновь собирая частицы.

— Это ты — владелец тела? Как ты это сделал? — всё ещё не понимает Анафема, — Против меня нет защиты. Как ты сбросил контроль? Ведь я уже почти убил ту девчонку!

—Боюсь, вы ошибаетесь , — и говорил он так же неестественно, —Я лишь помощник, искусственные неодушевлённые частицы — не более. И далеко не владелец тела.

— Многовато речи для неодушевлённого объекта, — хмурится мужчина, — Раз так, то не мешай. Какая тебе разница, кому помогать? Я сильнее, умнее. Если служить — то сильнейшим. Я! Я создатель всей школы Крови, основатель империи, родившееся божество! — сжимает он кулак, — Кому если не мне посвятить свою верность?

Частицы притихли, внимательно «смотря» на незнакомца. Будто действительно раздумывали над словами.

Но в следующую секунду они снова испустили импульс!

—Боюсь, это невозможно. Мой контракт подписан с Михаэлем Кайзером. Пользовательское соглашение ссылается на личность, а не тело, и моя первая прерогатива — уберечь пользователя от смерти. Смерть личности — смерть пользователя , — синий импульс разогнал частицы куда сильнее обычного, —И потому… дальше вы не пройдёте. Ваш путь закончится здесь.

— Думаешь сможешь меня убить? Пробуй. Не в мальце, так в его отце, но я воскресну! Пока есть мои осколки — будет и моя воля! — оскалился он, обнажая окровавленный рот с алыми зубами, — А воля Бога Крови — вечна.

Короткое молчание. Механизм из частиц будто… действительно смотрел. Да, он будто внимательно оценивал вторженца, и невозможно было понять с какой целью, какими чувствами.

Есть ли у него чувства в целом? Способен ли он на что-то, кроме следования инструкциям?

И если так…

Почему его взгляд похож на снисходительное удивление, словно взрослый смотрит на потуги ребёнка?

—Кажется, возникло недопонимание. Я не говорил, что избавлюсь от вас. Нет. Я лишь сказал, что дальше вы не пройдёте , — частицы сжались, и резко начали расходиться, заполняя пространство.

— Ч-что?.., — и вот сейчас Анафема напрягся, ощущая, как бесконечное белое пространство очень быстро становится крайне ограниченным, — Что это значит⁈