И по моей коже пошла волна уже заметных микрочастиц, словно тысячи песчинок пытаются заменить собой кожный покров.
— Порезы, ушибы. Огонь, холод. Падение. Сотрясения. Асфиксия. Да всё. Всё, что угрожает здоровью — ко всему можно адаптироваться! Либо сразу, либо в несколько шагов. Защита процентная, и на полной адаптации… урона нет вовсе, — я легко разламываю нож, упирая пальцы поперёк острия.
Они внимательно и с шоком на меня смотрели. Правда их ошарашила. Прибила к земле.
— Наномашины, сынок?.., — прошептала мама.
Она сказала… сказала вещь!
— Наномашины, мамуль, — улыбаюсь я, — Ещё лет двадцать такой жизни, и я стану полностью и абсолютно бессмертен.
Глава 4 * * *
В то же время. Везде и всюду. Плоскость обитания Концепций.
Они не преставали следить. Когда ты знаешь, что где-то там, среди обычных людей, среди обычной смертной жизни ходит буквально «ядерная бомба» для всей вашей плоскости бытия, готовая подорваться в любой момент, ты всегда будешь на неё поглядывать. Когда взорвётся? Что сделать? Или довериться? Каковы шансы, что беда миновала, и все могут заняться тем, за чем и рождались?
Взгляд Знания и Порядка были устремлены вниз — на Землю, в пространство человеческой мерности.
И сейчас у подозреваемого происходила ситуация, когда могущественная сущность, — по меркам его текущего мира, — вселилась в тело, но споткнулась под конец путешествия в глубины души.
В общем, сейчас происходит тот самый диалог.
— Пап. Анафему призвали. В моё тело. Я… сосуд Анафемы, — бормотал парень, — В меня вошёл дед.
— Ты… его слышишь, да? Видишь? — прошептал в ответ отец.
— Да.
— О нет… — его дыхание по-настоящему спёрло, — С-сынок… Миша, мы обязательно…
— Он ничего не сделает, пап, — вздыхает нынешний Зверь — Потому что я полностью контролирую абсолютно все процессы внутри организма. Он заперт. Навсегда. И по щелчку пальца он просто как замолкает, так и умирает. Я — его тюрьма, и я же — теперь его палач.
— Ч-что?.. Но… как? — отец поднимается от нервов, — Я пытался всю жизнь избавиться от него, но пока его осколок внутри…
— Потому что я не один.
И на этом… диалог заканчивается. На ободряющих словах, на признании важности поддержки, семьи и близких. Долгая, чувственная тишина опустилась на комнату, и взволнованная семья просто переваривала всю ситуацию и переглядывалась, наконец выдыхая.
Михаэль Кайзер — не один. И это помогло ему справиться.
«Быть может… и правда есть вероятность позитивного исхода», — голос Знания раздался лишь для Порядка.
«Нужно продолжить наблюдение. Люди его меняют. Возможно, изменения будут столь глубокими, что затронут и его глубинное воплощение»