— Я вообще пошутил, ну ладно, — покосился Рихтер, — За мной, не отставать!

Людей было так много, что на странного мальчика с двумя красотками совершенно не обращали внимания! А я же, почувствовав приятное тепло девичьих рук, чуть успокоился, погружаясь в пузырь безопасности.

С ними комфортно. Мне нравится их компания. И сами они мне нравятся.

Жаль, что как и любой пузырь, мой — лопнул почти моментально.

Они так близко, что любая атака по мне — и девчонок разрывает следом. Всё. Да, я понимаю, что их воскресят! Как и всех! Это не вопрос умрут ли люди. Нет, скорее всего не умрут, если тут чужого некроманта нет, который выжжет души. Здесь совершенно другая проблема в уже другой плоскости.

Здесь вопрос всей моей репутации.

Допустить бойню — облажаться по полной. Всё равно что насрать себе в штаны перед выступлением по брейкдансу! Нельзя. Абсолютно нельзя допустить жертв! Ведь они, конечно, к жизни-то вернутся, но вы знаете как больно, когда дробятся кости? Когда осколки разрывают мясо, когда ты истекаешь кровью, буквально наблюдая, как утекает твоя жизнь?

Люди, пережившие воскрешение, почти одним голосом говорят — это с тобой теперь навсегда. Ты никогда это не забудешь. А ты хочешь. Правда хочешь стереть это чувство, эту фантомную боль!

Не можешь. Ты навсегда травмирован, хотя полностью цел.

И когда я приду к власти, за тысячу психологических инвалидов и за их фантомную боль будут спрашивать именно с меня.

Так что нет, здесь не вопрос выживания людей — это вопрос моего будущего. Что так, что так — допускать этого категорически нельзя.

И это не говоря про страдания дорогих мне людей, которые могут на них выпасть! Винить себя за их боль — куда хуже, чем подставиться в одиночку против отряда магов. Как я могу допустить, чтобы эти две мои милые булочки лежали в слезах и кричали от боли? Как смотреть на мучения друзей?

Никак. Я не могу этого допустить.

И чтобы всё предотвратить, мне нужно каким-то, нахрен, чудом, найти более десятка наёмных убийц среди этой тысячной толпы. Приплыли.

«Пользователь, Анафема замечает учащение вашего пульса и спрашивает в чём дело. Доступ для него заблокирован. Передать ситуацию?»

«Да плевать. Передавай»

«Принято»

Мы идём чуть дальше, делаем ещё пару шагов, и Рой возвращается вновь.

«Пользователь, Анафема запрашивает возможность говорить с вами. Разрешить?»

«И для чего? Вот сейчас вообще не время!», — цыкаю я, — «Ладно, давай»

Слышу короткий статичный шум вроде ряби, за которым следует уже знакомый голос.

«Дай мне контроль над телом», — без промедления Бог Крови.