Взрослые переглянулись. С нами же ещё была и та женщина в маске и с катаной, которая храмовница.

Альберт нахмурился.

— Это может всё объяснить, — кивнул он, — И если Миша прав — мы даже знаем кто это был конкретно. Потому что выжившие при аномалии так редки, что последний — Михаэль, а до него — должен быть ровно этот невидимка.

— Если он таким занимается, то имя ничего не даст — он давно живёт под другим и затерян, — вздохнула храмовница, — И даже так — он УЖЕ здесь, и УЖЕ за Михаэлем. Ставлю на «Зверей». Пока мы пытались достать Михаэля, пару наших убило нечто невидимое и необнаружимое. Даже следов не нашли — только тела. Знакомый почерк.

— И… и что тогда делать? — мама запереживала, её голосок задрожал, и она судорожно, как потерянный ребёнок, начала смотреть на взрослых, — Если он даже Храмовников убивал, главную силу Империи — то как НАМ бороться⁈

Все понимали её переживания, и все их прочувствовали. Материнская любовь и волнение, вкупе с милым лицом, низким ростиком и экспрессивными глазами — всё это внушало мысли похлеще Грехов.

Повисла гнетущая тишина, будто мы на грани какой-то войны и большой беды.

И правда, что с ним делать?

Ну как иде-е-ея…

— Ну если надо видеть душу… а у нас страна развитой некромантии… — нарушил я тишину, — Поставим зомби, которого запрограммируем некромантией. Условие: видно душу, но не видно тела. Действие: предупредить всех. Игнорировать — меня.

Все на меня посмотрели.

Альберт состроил такое лицо, будто увидел жука, собирающего адронный коллайдер. Бабушка же с мамой вскинули свои светлые бровки.

— Мда… какой умный ребёнок, — покачал головой Альберт.

— Сам ребёнок! Я — взрослый.

— Ты истерику поднял из-за комочков в каше, «взрослый», — вздохнул он, глядя на Храмовницу, — Его идея хороша. Организуем?

— Без проблем. Попробуем ещё по всей улице их поставить.

— Разве эти толстосумы согласятся на зомби у двери?..

— Разберёмся, — кивнула Храмовница, — Тогда откланиваюсь — завтра вернусь.

Я удивлённо глядел на глупых взрослых. Моя семейка аж зашепталась, какую крутую штуку я предложил, и вообще, в кого такой классный и милый, и вообще, ещё и красивый. И умный. И милый.

— Что, неужели такая гениальная идея? На поверхности же, — спросил я.

Альберт жалобно на меня посмотрел.

— Да не добивай ты меня… я не хочу быть тупее ребёнка… — вздохнул он, — Всё, гений, иди отсюда. Нарою на вашего невидимку.

— Да что я сказал?..

Эти взрослые — такие болваны!

* * *

Стоит отдать должное — не все они болваны. Решение, которое притащили Храмовники — столь же простое, сколь и гениальное.