Сталин прервал молчание:
— Я тут во сне недавно одну хрень видел. Сижу я типа в штабе, а заходит паренёк с виду прибалт, и даёт мне письмо. Я читаю, улыбаюсь, жму ему руку. Видать важные для меня новости… Капе утром рассказал. Она говорит — это знак. Не проспи важную информацию. И вот как ты на банкете заговорил… Тут меня и прошибло. Вот эта информация. Давай выкладывай. Не тяни кота за яйца…
— А я товарищ Сталин тоже стал сны видеть, — говорю я, определившись со сценарием. Глотнув заморского эрл грея, продолжаю:
— Снится мне типа фильм про войну, но без звука. Какие-то узкоглазые сражаются с другими узкоглазыми. У одних красное знамя со звездой, у других белое с кругом в серёдке, но не японское. И вот краснознамённики долбят белых в хвост и в гриву, а вместе с ними солдат с полосатым флагом. Белым деваться некуда, позади море. И тут вдруг налетает полчище полосатых самолётов, приплывает стая огроменных кораблей. Авиация и артиллерия полосатых месит красных в фарш и высаживает в тылу десант. Теперь белые наступают. К красным приходит помощь от других узкоглазых. И война останавливается.
— И давно это… — генерал нервно закуривает, выпускает в сторону столб дыма, — давно сниться началось?… Про то, что авиакорпуса нужно разворачивать, а не авиаполки — это я понял. Ещё что снилось?
— Это после травмы хоккейной. А снится ещё жрачка нормальная, — говорю, пугаюсь вопроса «что за нормальная еда», и спешу перепрыгнуть, — ну, и бабы, конечно…
— Не, про баб не надо, — тушит папиросу, и кричит в сторону коридора, — Изотов… На утро к десяти вызови комдива триста третьей дивизии Лобова. А мой зам пусть цифры по реактивным подготовит: сколько пришло, сколько придёт. С Жарова (кивает на меня) подписку пусть возьмут о неразглашении. А то я тут наговорил много чего. Он у нас кто? Рядовой? Пусть лейтенантом оформят… Ты, Жаров, странный какой-то. Наш, но странный. Передо мной немеют все вокруг, а ты мне сказки рассказываешь и не боишься. Это у тебя после мозготрясения? ( я киваю). Повезло тебе, если помогут твои сны — в долгу не останусь…
Наглею, и говорю:
— А можно авансом попросить?
— Ну проси. Люблю наглых. Только будь готов получить… — Сталин потирает кулак, наливает рюмку, закусывает лимоном, морщится и кивает мне.
— Я осенью хочу в Ниж… то есть в Горький перевестись к Маслову. В «Торпедо».
— Хрена себе… Изотов, вот…(тычет в меня пальцем) нужно таким вот пронырой по жизни быть. — вальяжно поучает ординарца генерал. Закурив новую, продолжает:
— И, что ты забыл в этом Мухосранске, — ржёт сын вождя над своей-моей шуткой.