Орут все. И наши и не наши. Финальный свисток. Команды строятся в центре. По уже доброй традиции, болельщики начинают кричать: «Мо-лод-цы! Мо-лод-цы!». Из-за стадиона, гулкое эхо отвечает тем же. У меня какая-то эйфория от происходящего. Снимаю шлем и размазывая кровь и слёзы от переживаний на лице, подъезжаю к Мкртычану и мы обнимаемся. Начинается братание команд и круг почёта под уже пятиминутные «Мо-лод-цы!». Замечаю, как из домика выходит Сам. Быстро смекнувшие Аджубей и Ваньят начинают новую кричалку:
— Ста-лин! Ста-лин! Ста-лин!
Глава 15
Вы мне объясните. Я, что сейчас в Ленинграде чтоль? Вот это сейчас город на Неве?
Женя Лукашин, хирург.
Василий Иосифович заходил в раздевалку после матча. Всем руку пожал, как после победы. Мне сказал завтра к 11−00 быть в штабе.
Понятно. После такой игры концепция нашего договора меняется.
Изотов вручил направление в институт физкультуры на заочное отделение. Завтра съезжу. Диплом по любому нужен.
Вокруг стадиона кучки людей жарко обсуждают что-то, хотя после игры уже прошёл час. Я, надвинув фуражку, в офицерской форме (приказ Короткова) пытаюсь незамеченным выйти со стадиона. Едва я миновал милицейский пост, как стайка детей, девушек и даже солидных граждан метнулась ко мне.
Нет, ребята-демократы — только чай! Я ещё не готов к таким разговорам с визжащей толпой.
Показав впечатляющие спринтерские способности, я смог оторваться от гомонящей толпы и уйти от преследования.
Встретила меня тётя Клава торжественно. Встала из-за стола, обняла и завела шарманку:
— Репортаж этого… Озерова, всем общежитием слушали. Он даже лучше заболевшего Синявского рассказывает. А уж как орёт «Г-о-о-о-л!». Прямо, как в театре. А когда празднуя микрофон уронил… Такой грохот из радио был… Я аж вздрогнула. Поначалу то всё невесело было. Как там Озеров сказал… Что защита ваша хромает, не вставая с колен. После перерыва заходят Колобок с Анечкой, а из радио:
— Мы продолжаем репортаж о хоккейном матче. В воротах ВВС замена. Выходит молодой голкипер Юрий Жаров.
Комендантша хлебнула водички и продолжила:
— Тут снова вся общага сбежалась. Некоторые звонили товарищам, просили тоже слушать. Как Бекяшев гол «лопатой» забил — все прыгали думала пол проломят. А как тебе не забили этот… Как? Буллит? Твоя то села на табуретку и зарыдала. Колобок «чего мол»? А она «я же это не увидела…» А смешной комментатор в конце так и сыпал «Боброва держат за свитер, за трусы, за всё, что можно держать…»
В комнате после обнимашек с Пилюлей и друзьями стали собирать праздничный стол. Абрамян притащил чачу, Попандопуло сало с чесночком, Анечка сварила макароны, а Колобок разогрел тушёнку. Я, как Обломов, взирал на это, поскрипывая кроватной сеткой. Когда перед посадкой за стол, Пилюля достала из пальто мандаринку и положила на пустое блюдце, Абрамян погрозил ей пальцем и сказал: