— Убери. Мы в групповухе не участвуем…

Смеялись до слёз. Потом взялись за комментатора. Колобку запомнилось:

— «Шайба, пролетев последние препятствие между ног вратаря, влетела в ворота.»

А, Пилюлька добавляет фразу Озерова:

— «Арбитр, принимая решение встаёт в красивые позы. Возможно, он раньше занимался балетом»…

За вечерним чаем Колобок, по просьбе неугомонной подруги, читал свои и чужие вирши.

— Я перед Новым годом на учениях под Ржевом был. Это от одной подруги из Калинина:

Поздравляю тебя, дорогой мой солдат.

Ты меня защитишь от врагов.

Будь же крепким и метким как твой автомат.

Я хочу, чтоб мы встретились вновь.

Не морозь своё сердце в снегах у Оки.

Будет трудно тебя отогреть.

В общем, Васька, спасай ты меня от тоски.

Как вернёшься вдвоём будем петь.

— Что ж ты с ней не спелся, — подкалываю, — Рожей не вышел?

— Да она при встрече спросила: «Кто такое мог написать: И, утратив скромность, одуревший в доску, как жену чужую обнимал берёзку!», а я не вспомнил тогда, что это Есенин и просто пошутил, сказав, что такую хрень мог написать только Буратино. Она обиделась и ушла. Правда мне потом сказали, что она Новый Год с одним лётчиком встречала…

— Видно не судьба, — философски заметил я.

— А, что такое судьба, по-твоему — полюбопытствовала защитница рифмоплётов.

— Представь, парень ищет девушку, которая помахала ему из трамвая. Девушка мечтает, чтобы этот парень её нашёл. Они вышли навстречу друг другу по одной улице, но не встретились.

— Почему? — вздыхает Пилюля.

— Не судьба, — отвечаю я.

16 февраля 1950 года.

На утренней пробежке не было Любочки. Амосов поведал, что её родители застукали их на месте преступления. Серёга гордо удалился, а девушке запретили любые встречи с ним.

— Любина мама узнала телефон Джеджелавы и затем позвонила в мой предыдущий клуб. Тот тренер подозревал, что я развожу шуры-муры с его дочерью. Вот и наговорил про меня… Отстаньте, ничего у меня там не было. Так… всего то пару раз в каптёрке по быстрому. Это ведь не считается?

После тренировки подходила Катя с Колобком (одна, видать, робела). Оба сделали жалостливые глазки, как у кота из Шрэка. Васечка, крутя в воздухе руками для лучшего усвоения слов, попросил за замявшуюся подругу:

— У катиной крёстной, артистки Елены Кузьминой, завтра день рожденья. Катя хочет у Мстислава на магнитофон песню записать и подарить плёнку крестной. Девчачья песня нужна…

Вот же блин неугомонный импресарио.

Вспомнив песни той молодости, говорю:

— Есть одна. Только она грустная. И петь лучше на два голоса.

— Это ничего, — быстро согласилась Катя, — я Анечку попрошу. Она не откажет…