В приёмной Василия Иосифовича, кроме секретаря сидел лётчик-майор, нервно теребивший ушанку. Я по-хозяйски снял шинель и повесил на крючок. Секретарь-капитан встал и, пожав мне руку, сказал:

— Вчера матч с сыном-школьником слушали. Бобров — его кумир. Сын как услышал, что форварда через борт перекинули, застыл от ужаса, а как комментатор сказал, что Боброва на носилках вперёд ногами понесли — расплакался. Сидел на кухне пока Бекяшев не забил. Потом снова плакал — от радости. Сегодня пошёл в хоккейную секцию записываться. Если возьмут, придётся коньки покупать.

Майор заинтересованно посмотрел на меня, и на всякий случай раскрыл шинель, продемонстрировав Звезду Героя. Потом собрался с духом и представился:

— Лётчик-испытатель майор Яшин. Я на ИЛ-28…

Тут он осёкся, посмотрев на капитана. Капитан поняв, кивнул:

— У него подписка о неразглашении есть. Говори. Про ИЛы с майского парада все знают…

— Списали меня из армии полгода назад. На заводе вот ИЛы и МИГи тестирую. А я в часть хочу. В боевую. Уже куча знакомцев на Дальний Восток уехала. А мне генерал-полковник Вершинин ещё летом сказал: " Иди к Василию Иосифовичу. Он ветеранов не бросает, Может и поможет чем…"

Тут дверь открывается, вскакиваем. Генерал, кивнув, проходит в кабинет со скользнувшими за ним секретарём и Изотовым. Секретарь вышел, захлопывая папку. Кивнул мне. Захожу.

Генерал возбуждён. Не может открыть бутылку коньяка. Наконец получается. Набулькав грамм сто, выпивает и говорит:

— В военное время за такое погоны срывали… Вот сволочь! Я и топливо им выбил, и премии за допполёты, а он — не было возможности организовать дополнительную учёбу на новой технике… А меня не волнует. Когда этих желторотых американские асы жечь будут… (Изотову) Сильно я ему дал?

— Губу и нос разбили.- чеканит Коля, выкатив глаза.

— Ничего, до свадьбы заживёт. Зато теперь ребят учить начнёт… (мне). А ты, что тянешься? Не боись, не трону. Разговор наш хочу пересмотреть. Отсыплю тебе всего, если не уедешь. Отдельная комната в общежитии, старший лейтенант плюс премия тыщь пять. Ты как?

— Никак нет, товарищ генерал-лейтенант. Ваше слово твёрже гороха. Горький — значит Горький. Буду с осени у Маслова играть, если медали возьмём.

— Твёрже гороха? — ухмыляется, — Изотов, принеси-ка нам чайку.

Начался торг. Сталин давил званием и авторитетом. Я упирался, понимая, что футбольный ВВС — это тупик. Тот же Бобров, став главным тренером, враз похерит футбольную команду. Тренировать хоккеистов у Боброва выйдет лучше.

Генерал возмущенно поражался моей наглости, но в конце концов мы пришли к консенсусу. В футбол я с Колобком по любому играть в следующем году буду у Маслова. В хоккей — следующий сезон за ВВС вместе с Пучковым на сменку. Причём буду в Москве только на время игр Чемпионата, а до этого съезжу в Горький — нужно будет команду собирать.