Был бы напарник — можно было бы и к «Креветке» бак цеплять вручную, а так — слишком сложно. Бак вращался вокруг своей оси, приходилось постоянно маневрировать, чтобы держаться с одной стороны. А управлять кораблём удалённо пока невозможно. Не его старенькую «Креветку».

Облачился быстро, убедился, что всё герметично, уровень воздушной смеси в баллонах максимальный, резервная смесь тоже присутствует. Влез в шлюз, кряхтя. Шлюз на «Креветке» тесный, едва уместишься даже в среднем скафандре. Экономия места, ничего не поделаешь. Это ведь «Креветка», здесь всё тесно.

Мощные насосы быстро откачали воздух из шлюза. Потом открылись клапаны и остаток вырвался в пустоту. Запор звонко щёлкнул — Макс услышал щелчок не ушами, а ступнями, на которые передалась вибрация. И вот она — пустота. Каждый раз, оказываясь снаружи, Макс на секунду чувствовал, что падает в бездну. Это не было неприятное ощущение, не такое, от которого ты просыпаешься с судорожным вздохом. Наоборот, Максу всегда казалось, что в такте моменты он наиболее близок к единению с чем-то великим. Это было почти религиозное чувство. Как будто ты долго-долго смотрел на текущую воду с моста, и вот, наконец, сделал этот заветный шаг, и бездна приняла тебя, укутала в свою бесконечность, одновременно ласковую и равнодушную.

Полная тишина. Звёзд почти не видно, если не включать специальный фильтр на забрале скафандра, зато прекрасно виден земной шар. Хотя какой шар — на такой высокой орбите это скорее шарик. И там, вдали, ещё более мелкая Луна. Солнце сейчас заслоняет «Креветка», чтобы не пришлось включать затемнение. Да и вообще, смотреть на светило без слоя защитной атмосферы Максу не нравилось. Оно казалось ему слишком агрессивным, в отличие от бездонной черноты космоса.

Позволив себе полюбоваться минуту до сих пор захватывающим дух пейзажем, Макс прицепил карабин к страховочной скобе, потом ухватился за буксировочный трос, на другом конце которого до сих пор болтался заветный бак. Отключив блокировку, принялся вытягивать «связующую нить». С запасом, метров триста, или даже побольше. Посчитав длину свободного троса достаточной, оттолкнулся, поплыл к зависшей неподалёку авоське.

Тонкая металлическая сетка, заполненная добычей, действительно напоминала сумку, с которой ещё его прадеды ходили в магазин. Давным-давно, когда в пустоте могли побывать считанные единицы на всё население Земли.

Макс, собственно, только недавно от кого-то услышал, что привычный термин мусорщиков не новояз, а отголосок далёкого прошлого, и долго дивился причудливым путям, которые иногда проделывают слова. Два века прошло с тех пор, уже давно не осталось тех, кто этими авоськами пользовался, а вот, поди ты, сохранилось слово.