2 — О пазиках 3 и 4 — кто-то может подумать, чего это RedDetonator недвусмысленно намекает, что Пазик 4 был проще Пазика 3 — а я не намекаю, я говорю прямым текстом. Пазик 3 был более сложным в техническим плане: трансмиссия сложнее, требовала очень точной сборки, подвеска торсионная, более продвинутая, но также и более сложная в производстве, а бронелисты были раздельными, что также усложняло производство. В общем, даже конструкция шасси у Пазика 3 была более сложной и менее удобной для модификации, что, собственно, и предопределило его дальнейшую участь. В итоге, Пазик 3 был дороже, сложнее в производстве, имел больше деталей, которые ещё и были сложны в изготовлении, и плохо адаптировался под новые реалии войны. Пазик 4 в этом отношении гораздо проще, примитивнее и надёжнее. Можно сказать, что Пазик 4 очень удачен, а вот Пазик 3 — нет. Но это только в сравнении.
Глава пятая Шведский корпус
*26 июня 1940 года*
— Охоту? — переспросил Леонид, разглядывающий стакан с виски. — Если быть откровенным, то я не любитель охоты. Более того, я не одобряю напрасное убийство беззащитных животных. Вот если бы у кабанов и косуль тоже были ружья…
— Ха-ха-ха! — засмеялся Рузвельт, сидящий в кресле напротив него. — Интересная мысль!
Курчевский изначально не имел интереса к охоте на животных, но он не участвовал в увеселениях подобного рода не только поэтому. Ещё существовал прямой запрет от Центра, который строго регламентировал, где он может развлекать себя, а где не может.
Резон был веский: американские, и не только, бизнесмены, аномально часто погибают на охоте…
«Несчастные случаи» на охоте — это очень древний способ устранения конкурентов, поэтому Курчевского никогда не видели в дикой природе с ружьём наперевес.
Вдобавок, после всего, что он пережил, даже сама мысль, что его может порадовать охота на животных, не вызывала в нём ничего. По сравнению с тем накалом эмоций, испытанным в битве с наёмниками мафии, которых он убивал прямо у себя дома, на острове…
«Нет лучшей охоты, чем охота на человека, и те, кто вкусил её и полюбил, никогда больше не захотят ничего другого», — вспомнил он слова Эрнеста Хемингуэя.
Он очень хорошо поговорил с ним в «Клубе Игроков», куда Леонида пригласил Джон Дос Пассос, хороший друг Хемингуэя.
В этом литературном клубе Курчевский также познакомился с Дороти Паркер, которую нанял для написания сценария к фильму с названием «Опустевший город». Идея пришла ему как-то спонтанно, после бесед с Марией Константиновной Бострем, переживающей сейчас период хандры — ей очень скучно и грустно, а единственным понимающим её человеком она считает Леонида.