Пролог
Пролог
1 апреля 1893 года. Варшава
— Ступайте, — произнес Николай Александрович, — я пойду посплю. Что-то скверно себя чувствую. До завтра вы свободны.
Свита чинно поклонилась и позволила цесаревичу уединиться в своих покоях. А сама оживленно расползлась. Время было еще довольно раннее, чем они и хотели воспользоваться.
Цесаревич же выждал до сумерек.
Переоделся в партикулярное платье самого нейтрального вида и, прихватив своего адъютанта, направился на выход. Но не парадный, а для слуг. Не побрезговал. Туда, где его уже ждал извозчик, нанятый адъютантом загодя.
— Трогай, — приказал Ники, и пролетка бодро покатилась по улицам Варшавы…
Письмо Алисе, которое желала мама, он написал. С задержкой в несколько дней. Правильное. Выверенное. Безупречное. Мария Федоровна его даже похвалила. Но до того, буквально через час после скандального разговора, он написал иное послание и передал по доверенным каналам.
Яркое и очень искреннее.
В нем он признавался Алисе в любви, в том, что он от нее не отступиться и что следом должно прийти ужасное письмо, которое его заставили написать. Но его нужно сжечь не читая. А если и читать, то знать — это не он…
Мама казалась довольной.
С ее колокольни все выглядело так, словно сын совсем немного погрустил и успокоился. А вся эта «гессенская блажь» выветрилась из его головы. Он ей вообще стал нравиться. Собранный, серьезный. Начал интересоваться делами армии. Особенно на германской границе. И слова умные говорил. Вроде как за Жоржем повторяя, но на свой лад. Поэтому, когда командующий Варшавский военным округом пригласил его, мама даже не стала переживать. Отпустила с чистым сердцем…
Пролетка быстро домчала до парка и выгрузив пассажиров, осталась их дожидаться. Извозчику дали денег вперед, оплатив и простой, и беспокойство. И пообещали накинуть сверху.
Николай быстрым шагом продвигался по парку, который в отличие от столицы уже в известной степени расцвел. Снег и лед сошли, а все вокруг утопало в молодой зелени.
Алиса стояла у балюстрады. Простое темное платье и шляпка с вуалью. Рядом компаньонка, отступившая при его появлении и начавшая с преувеличенным вниманием изучать уток.
— Я чувствую себя героиней какого-то романа, — нежно улыбнувшись, произнесла Алиса. — Все эти странные письма, телеграммы… эта встреча инкогнито. Милый Ники, что происходит?
Его губы дрогнули.
— Я люблю тебя. Полюбил сразу, как увидел. И с тех пор чувство только окрепло.
— Ники… милый мой Ники. Я тоже тебя люблю. Но зачем вся эта таинственность?
— Ты сожгла второе письмо?