Оставшееся время я потратил на то, чтобы переодеться и подготовиться. Внизу и правда ждала карета. Отбой сидел внутри, а вот Док — на козлах, рядом с кучером. Забравшись внутрь, поздоровался.

— Давно не виделись, Борис.

— Не скажу, что рад встрече, — прохладным тоном ответил Отбой.

— Взаимно. Так что случилось? Откуда такая срочность?

— Это ты мне скажи. Как будто мне делать нечего, кроме как бегать искать тебя по городу.

— Что, запрягли старшие? — сочувственно спросил я.

Мы с ним не друзья, так что оставаться особо щепетильным нет смысла.

— Если запрягли, значит, ты где-то серьезно накосячил, Серый, — источая довольство, сказал Отбой. — Поэтому я надеюсь, что этот вечер станет для тебя последним.

— Да ну, брось, — хмыкнул я. — Кому я, такой красивый, сдался? Даже тебя убивать не стал, как и просил Ильдар.

Отбой отчётливо заскрипел зубами, и дальше мы ехали молча.

Я же продолжал готовиться. Умение врать — это, без всяких сомнений, искусство. Которому меня обучил старик. Когда люди врут, они суетятся. Суетятся они, потому что боятся наказания и неизвестности. Что будет, если их раскроют? Неизвестно. Это пугает. Если проделать простое умственное упражнение, большая часть напряжения уходит. Что со мной сделают? Убьют. А что сделают, если почувствуют малейшую фальшь? Будут пытать, а потом убьют. С чем я не соглашусь и отвечу, со всем доступным рвением. Потому в этой истории для меня не было неизвестного. Всё кристально ясно. Оставалось наказание. Чтобы избавиться от страха перед ним, нужно принять все риски. Смириться с тем, что меня будут пытать и убивать. Хотя смириться не совсем правильное слово. Принять этот риск, составить план действий на этот случай. В данной ситуации всё сводится к тому, смогу ли убить всех свидетелей и уйти живым. Возможно, мне придётся хватать мать и брата да валить из города. Или заглянуть к двоюродному деду и попросить о помощи. Возможно, даже раскрыться перед ним, что умею поглощать Дары. Быстро набрать силу, а там зачистить клан Гюнгенс до основания.

Разумеется, этот план шит белыми нитками. Слишком много неизвестных переменных. Но это был план. Который давал понимание, что у меня будет шанс отбиться.

На эту основу, подчинив страх, я накладывал остальное мастерство лицедейства и манипулирования. С мысли сбила внезапно пришедшая мысль. Старик в ходе своего обучения давал нам с братом самые разные упражнения. Наиболее безобидное — игра в карты, где нужно блефовать. Или игра в допрос, когда загадываешь слово, тебе задают вопросы, а ты должен запутать. Суть не в этом, а в нашей с братом разнице. Он был пылким. Эмоции буквально лезли из него. Савелию приходилось из кожи вон лезть, чтобы выполнять нормативы старика. Я же был другим. При желании очень легко брал эмоции под контроль. Я думал, что это просто особенность такая, но после откровенности матери, задумался, что, быть может, это наследственность отца. Клан Разумовских славился холодным умом. Не знаю, насколько они талантливые манипуляторы, но ведь я сейчас делаю ровно то, в чем они хороши.