Лилит последней осталась стоять у ядра. Она видела смерть Ларгия и знала, что Радос едва ли выполнит теперь свою задачу, не могла пробиться к Ирис. А реальность продолжала рушиться, а потому она вплела в ядро свою душу и свою силу магии тени. Хотя бы немного ослабила энергетический шторм: смогла стабилизировать состояние Осколков в том виде, которого они достигли, пока Союз пытался обуздать возникший хаос.

Оставалось надеяться, что… кто-то поможет. Когда-нибудь взойдёт ещё один трансцендентный и придёт к ним, помня зов о помощи. Вот только… Осколки никак не могли его породить. Лилит оставалось лишь всеми силами поддерживать стабильность и наблюдать, чтобы позвать кого-то. Больше двух тысяч лет.

* * *

Пролетело несколько дней. Со всеми наработками Ткача двое трансцендентных быстро освоили телепорт по Осколку, так что портал находился для них почти в шаговой доступности. Только тяжеловесность замедляла его. Зато стали появляться первые результаты и новенький резонатор уже собирался в артефактик. Теперь мы пытались адаптировать портал между осколками в чистую магию. Мейнфреймы Винтер, Мёбиус и Рифтин непрерывно работали на нас.

Публичное выступление Радоса и Ирис в Бергхайме произвело фурор. Ненавидимые многими Разрушители вернулись… и покаялись, рассказав о том, что они хотели создать и почему ошиблись. А сейчас они заявили, что хотят помочь Осколкам и первый шаг — налаживание порталов совместно с Винтер, Мёбиус, Ауэр и Рифтин, а второй — попытка открыть портал наружу, ведь вселенная уцелела.

Якобы взломали системы моего корабля и разобрались сами. Вселенная не рухнула, лишь крохотный её кусочек. Я даже не уверен, что произвело большее впечатление.

Ирис в тот момент выглядела как молодая, уверенная в себе императрица, непринуждённо создавая вокруг себя ореол могущества и мудрости. Как сказал потом Радос, это она просто включила привычный режим для официальных выступлений.

Острый взгляд, выверенная мимика, плавные движения и прямая осанка. Платье не меняла, но даже оно смотрелось как-то особенно. Аристократы Иллиона казались грубыми и резкими. Генералами в штабе командования или тех же выступлениях. Тут же ощущалась некая возвышенность, которая не скрывала искреннюю печаль и раскаянье. Радос выглядел так же, только вместо изящества и утончённости ощущалась непоколебимость.

А потом Ирис сошла со сцены на площади Бергхайма, опустила плечи и совершенно по-человечески пробормотала: «Выматывает… пошли лучше делом займёмся». Видимо, по моему красноречивому лицу Радос и понял, что у меня когнитивный диссонанс случился. Она почти буквально сняла маску.