— Приветствую тебя, первожрец, — сказала она.

— Меня зовут Тагай, — ответил он. — Как величать тебя?

— Можешь звать меня Никсин, первожрец Тагай, — ответила паучиха. — Я — привратник здешнего храма.

— Как ты понимаешь, Никсин, мы теперь частенько будем наведываться в эту обитель, — Тагай обвёл нас руками.

— Понимаю, — проговорила Никсин. — Ты теперь первожрец. И должен приводить храм в порядок.

— Совершенно верно, — кивнул Тагай. — Но я буду не один, со мной будут приходить мои друзья. Но вы не переживайте, они все проверенные люди.

Паучиха выпрямилась и сказала:

— Конечно. Плохие люди не выдержали бы испытания предыдущей жрицы.

Голос у Никсин был странный, сухой, как будто ветки тёрлись друг о друга, но при этом он не вызывал отторжения. Просто речевой аппарат Никсин не был предназначен для человеческих слов. Она привыкла общаться по-своему.

— То есть ты будешь пускать их без проблем, Никсин? — уточнил Тагай.

— Всё так, — ответила паучиха. — Я — привратник данного храма. Это, — она показала на маленьких паучков, — твои гвардейцы. Теперь мы подчиняемся тебе.

— Послушай, — сказал ей Тагай, — у нас, людей, есть такая привычка, такой обычай — заботиться о своих людях, питомцах, боевых товарищах. Поэтому мы предлагаем вам взаимовыгодный обмен. Нам, для наших нужд, нужен ваш хитин, но не настолько нужен, чтобы вас ради него убивать. То есть, если есть возможность, если хитин остаётся после линьки или потом после того, как кто-то ушёл из этой жизни, мы бы с удовольствием забирали его.

Тагай остановился, глядя на реакцию Никсин, но та, не мигая, слушала его, тогда он продолжил:

— Кроме ваших панцирей, нам очень интересна ваша паутина, которую вы плетёте. Она может быть использована нами чрезвычайно эффективно. Поэтому предлагаем вам обмен, — тут он немного замялся. — Единственное… Мы знали только об одной вещи, которая вам действительно интересна, которую вы любите. Это вот этот папоротник.

Тагай раскрыл рюкзак и вытащил ростки, заблаговременно надёрганные нами в академии.

— Вот, — показал он их паучихе.

Никсин явно оценила этот жест. Более того, при виде папоротника у неё даже лапки немного задрожали.

— О-о-о, это чудесное подношение, — сказала она. — Вы даже не представляете, как мне угодили. Это вкуснейшее лакомство для нашего рода. Но сейчас лучше спрячьте, — сказала она и покосилась на окружающих её паучат, которые нетерпеливо переминались с лапки на лапку. — Детям сначала нужно поохотиться, поесть как следует, а уж только потом переходить к сладкому.

— Ну смотри, — сказал Тагай, — если у вас будет такое желание, папоротник мы можем высадить и у вас тут, сделать искусственную систему освещения, орошения, и будет у вас собственная небольшая полянка со сладостями. Подумайте, что вам ещё нужно.