— Отец, — прошептала Радмила, прильнув к груди Слободана, — что они сделали, отец?

— Я не знаю, — честно ответил он. — Я не знаю.

* * *

И в этот момент Слободану Зоричу прислали записку о том, что «милого друга» ожидают в пионовом зале.

Зорич схватился за голову.

Эта простая и незамысловатая, с одной стороны, записка говорила о том, что императрица, очарованная действиями демона, взявшего облик Зорича, ждёт теперь самого Зорича в Екатерининском дворце, в павильоне, предназначенном для романтических свиданий.

Зорич едва сдержался, чтобы не ответить отказом, но его отказ был бы равносилен смерти. Причём не от императрицы. Та бы просто обиделась и забыла бы про него. Нет, тогда он не смог бы исполнить то, что приказала ему демон.

А это бы означало, что его дочь, его единственная дочурка… Но дальше Зорич думать не хотел. Поэтому сказал посыльному, что просит императрицу простить его. Он сейчас буквально за краткое время приведёт себя в надлежащий вид для встречи со своей «душой», как демон называл императрицу.

И сразу же после этого прибудет в пионовый зал Екатерининского дворца.

Зорич чувствовал себя разбитым, уставшим. Ему хотелось только одного — лечь сейчас на кровать и ещё неделю проспать, не думая ни о чём. Но, к сожалению, такой возможности у него не было. Он понимал, что сейчас нужно отыграть куртуазного аристократа и горячего любовника.

По счастью, демон оставил ему подробную память о том, как охмурял императрицу. И пусть это не он провёл целую неделю с Екатериной Алексеевной, но захочешь жить и чтобы дочка была жива, отыграешь ещё и не такое.

Когда Слободан Зорич явился к императрице, никто бы не мог сказать, что в его голове блуждают подобные тёмные мысли. Он цвёл, как майская роза, был весь напомажен и накрахмален. Его манеры, которые покорили императрицу, сейчас находились на своём пике, показывая лучшее, на что был способен Слободан.

— О! — шептала ему императрица, когда они остались наедине. — Вы так нежны, вы так прекрасны и так ласковы, что я таю. И так предупредительны, и столь пикантны… — и всё-всё в таком духе.

Зорич старался не усмехаться словам императрицы, которые казались ему чем-то ненастоящим. Он до сих пор не мог поверить, что делает то, что делает. Но он продолжал и лез из кожи вон, чтобы «не опозорить их», как сказал демон.

Впрочем, как оказалось, многого-то и не требовалось. Очень скоро императрица устала и по своему обыкновению задремала.

Зорич повернулся к ней, поставил локоть на кровать, положив ладонь под подбородок, и стал всматриваться в лицо, которое не было ему ни родным, ни милым, но сейчас от него зависело очень и очень многое.