— Нет, — резко отрезала императрица, — к ним я не пойду ни за какие коврижки. К тем, кто убил моего отца, я никогда не обращусь за помощью. Соответственно, если вдруг наши лекари настолько слабы оказались, что они не могут вылечить человека, то дай распоряжение в дипломатическую службу. Пусть ищут таких лекарей, которые смогут помочь Слободану по всему миру.

Екатерина Алексеевна подошла к столу и вытащила лист с гербовой печатью.

— Дай им задание: пусть объявят, что мы ищем самых искусных лекарей и за определённое лекарское вмешательство будет назначена большая награда. И отдельно пусть уточнят, что это вмешательство касается именно человеческого мозга и необходимости восстановить личность. Чтобы человек, который откликнется на это, точно знал, что его ждёт. Тех, кто готов попробовать, милости просим. И, естественно, отдельным пунктом надо указать, что награда при успешном воздействии будет щедрая. Очень щедрая.

— Ну, как бы, — Светозаров попытался мягко возразить, — всё это принизит статус наших лекарей. Ты так не находишь?

— Если они не могут воздействовать на человека так, как это требуется, значит, статус их будет принижен не зря, — отрезала императрица.

— Понятно, — с неудовольствием заметил Иосиф Дмитриевич. — Но ты не боишься, что призовёшь к себе менталистов из других, скажем, не самых дружественных нам стран? И это может плохо на тебе сказаться. Ты понимаешь, что они уже могут повлиять по-настоящему⁈

— Слушай, дядя, — сказала императрица, — я с ними контактировать не буду. Контактировать с ними будешь ты или какой-нибудь твой специально обученный человек. И уже если у тебя изменится поведение, мы быстро всех отстраним. То есть я остаюсь вне опасности. К тому же вы и сами не лыком шиты. Я не знаю, обвешайтесь амулетами, по самое не могу… И мне-то нужны не менталисты, мне нужны лекари для мозга. Пусть ещё все пройдут проверку на артефакте правды, прежде чем их допустят к тем или иным манипуляциям.

— Хорошо, — кивнул Светозаров, — я дам такое распоряжение.

* * *

К концу второго месяца обучения, когда до всеимперского праздника Урожая оставалось уже совсем немного, на одну из лекций к нам заглянул Вяземский, наш куратор, и с улыбкой сказал:

— Дорогие курсанты, — проговорил он. — Как вы могли уже заметить, последние две с половиной недели вас, как сидоровых коз, гоняли в плане боёвок, причём как в пятёрках, натаскивая на взаимодействие между собой, так и в боях друг с другом один на один…

— Ага, — проговорил Боян Болотов. — Собакин вообще озверел и лютовал, как настоящий цепной пёс.