— Ну, я более чем уверен, — сказал я, — что разрешение на предварительную подготовку мне дадут, но при этом, скорее всего, прикажут выводить тебя на поле боя наравне со всеми. Поэтому нам, кроме атаки и защиты самих себя, придётся всем вместе защищать ещё и тебя.

— Ребят, учтите, — я перешёл к остальным. — Тагай, — сказал я, посмотрев тому в глаза. — Поскольку у нас из ярко выраженных стихийников я один, тебе придётся, скажем так, меня усилить, но с неожиданной стороны. Поскольку ты — следопыт, ты можешь следить за всем тем, что происходит на поле боя. Что готовят противники, чего они хотят добиться, какие у них есть слабости. В общем, всё-всё-всё. Скорее всего, мы попробуем накинуть на тебя какой-нибудь отвлекающий флёр и заслать поближе к стану врага.

— Я, кстати, о чём-то таком думал, — ответил Тагай. — Уверен, что это будет выигрышная тактика, — он мне кивнул. И уже мысленно добавил: «Тем более они наверняка будут слишком громко думать о своей тактике».

Вот это я с ним был полностью согласен. Считать тактику и ударить в самое слабое место.

— В то же время, — сказал я, — полагаю, наша основная тактика будет строиться от обороны. То есть нам нужно в отсутствие активных боевых единиц, выматывать противника настолько, чтобы он не мог ничего предпринять. Уставал, и после этого уже его, собственно говоря, добивать тем, чем мы можем.

— Костя! — он посмотрел на меня и слабо улыбнулся. — Ну, ты, брат, силён. У тебя этого не отнять. Ты будешь щитом. На какое-то время тебя должно хватить. Ты и так отлично держишь удар, практически не чувствуешь боли. А при рунном усилении, полагаю, в теории из тебя вообще можно сделать какого-нибудь несокрушимого героя, как в богатырских легендах.

— Ну да, ну да, — усмехнулся Костя. — Вот только образа Светлого Витязя мне не хватало.

Затем мой взгляд перешёл на Артёма Муратова.

— Хорошо, — сказал я. — У тебя есть магия. И магия твоя просто шикарна. Она невероятна. То, что я видел, это действительно напоминало волшебство. Но нужно понимать, какую роль отвести тебе именно в пятёрке. Что есть кроме этого? Нет, ты, конечно, можешь их озадачить, остановив какими-то формулами, чтобы, пока они думали, мы их скрутили и отнесли бы на край поля.

Артём засмеялся, остальные последовали за ним, видимо, представив, как это всё будет выглядеть.

— Нет, ну… — проговорил он, явно смущаясь. — Вообще-то, по маминой и бабушкиной линии я — воздушник. Правда, довольно слабенький воздушник, ну, по крайней мере, слабее, чем по своему основному направлению. Но на боевое-то меня направили только потому, что больше никуда не брали.