Но лучшие маги ничего не могли ей противопоставить, поэтому постоянно чесали затылки. Тем временем стена вокруг телепортационной площадки росла и высилась, чтобы следующая партия демонов, если только таковую выплюнет телепорт, не могла беспрепятственно разбежаться по округе.

* * *

Радмила вышла после допроса на улицу и тут же увидела суету вокруг телепорта. Проходящий мимо парень сказал ей:

— О, привет, там твой отец вместе с комиссией приехал.

— Правда? — спросила она и, не дождавшись ответа, побежала к людям.

Радмила теперь хотела как можно больше времени проводить с отцом.

Но всё-таки было одно обстоятельство, которое её смущало. Дело в том, что несмотря на то, что память к отцу вернулась, по малейшим признакам в его поведении она понимала, что он всё равно изменился. Причём нельзя было сказать, в чём конкретно, просто будто он немного не так говорил, смотрел. Впрочем, после столь сильной травмы всякое может быть.

Радмила увидела отца ещё издалека, пока он её не заметил. Слободан ходил вокруг стелы, причём с таким довольным лицом, будто радовался тому, что демоны прорвались в академию и оставили на стеле какую-то дрянь.

Но Радмила прекрасно понимала, что такого быть не может.

«Возможно, — решила девушка, — это всё потому, что он просто рад возвращению памяти. И тому, что наконец-то чувствует себя человеком, а не пассивной амёбой, которая даже не может вспомнить, кто она и откуда. А происшествие со стелой тут как раз-таки совсем ни при чём».

Девушка подбежала к нему чуть ли не вприпрыжку. Вчера у них не было времени поговорить: отец был слишком занят, а она подавлена случившимся в академии. А вот сейчас она очень хотела обнять родителя, почувствовать, что как будто ничего и не было. Все проблемы в прошлом, а их жизнь продолжается и становится только лучше день ото дня.

Девушка прильнула к отцу, и тот ответил ей тёплыми объятиями. Но опять что-то кольнуло Радмилу. Она отстранилась и посмотрела в глаза Слободану.

— Я так рад, — сказал он ей, — что с тобой всё в порядке, что ты цела и ничего плохого с тобой не приключилось.

Вот только взгляд его совсем не соответствовал тому, что он говорил. В глазах его жило что-то совсем иное. Что-то тревожное, тягостное. Даже не так. Тревожность возникала у Радмилы, когда она смотрела в глаза отцу. Там плескалось что-то неимоверное, как будто её добрый и милый отец рассчитывал в мозгу какие-то уравнения, в которых она была одним из компонентов. То есть он смотрел на неё так, как смотрят на корову, прикидывая, сколько телят она может родить.