Взяли её сразу же и, что приятнее всего, без единого вопроса о прошлом.

Виктор дэ Фуэго, отпрыск знатной фамилии, на богатого раздолбая не походил совершенно. Собранный, быстрый, и с иронией. Он ставил четкие задачи, ошибки разбирал без крика и чужие мозги ценил выше чужого декольте. Сработались они за считанные дни: она его подкалывала, он возвращал уколы с процентами, и обоих это устраивало.

Тяжелее всего дался разговор о жалованье. Деньги растаяли за месяцы бесплодных поисков, жить предстояло на сущие гроши, и просить было стыдно до скрипа в зубах.

— Босс, — она зашла в кабинет. — Могу я попросить аванс? Исключительно в счет будущих подвигов, разумеется.

— Разумеется, — Виктор без вопросов черкнул на листке сумму и подвинул к ней. — Подвиги вычту.

Сумма превышала просьбу вдвое. Комментировать это никто из них не стал, и Ева была благодарна начальнику за молчание.

К простой жизни она привыкла быстрее, чем ожидала. Каша по утрам, автобусы взамен кожаных сидений и личного шофёра, очереди у касс, соседи за картонной стенкой. Люди, которых Ева прежде разглядывала из-за тонированных стёкол, вблизи оказались настоящими и нравились ей не в пример прежнему окружению.

* * *

Задание выглядело простым: проводить, понаблюдать, доложить. Надо было проверить новую сотрудницу на предмет шпионажа. Хавьер отнесся к нему как к любому другому, с полной готовностью.

Маршрут Евы Арано всегда был примерно один и тот же. Отработав смену, она садилась в автобус, выходила за две остановки до конечного места назначения и остаток пути шла пешком, петляя дворами. Хавьер мысленно прибавил ей балл за осторожность.

Цель находилась в богатом районе, особняк за железной оградой, с идеально подстриженными газонами и фонарями вдоль дорожек. Ева останавливалась у дальнего угла, там, где к ограде подступали старые липы и ложилась плотная тень.

У решётки её уже ждали. Мальчик лет пяти просовывал руки сквозь прутья, а няня стояла в паре метров и делала вид, что не замечает странную гостью. Недолгие свои свидания мать и сын проводили у прутьев. Ева смеялась, гладила детские ладони и что-то показывала на пальцах.

Потом из-за угла появлялся обход, и нянька подхватив ребенка, уводила к дому. Ева ждала, пока мальчика не скроется в доме, и потом уходила.

В автобусе она садилась у окна в самом конце. Иногда тихо плакала, отвернувшись к стеклу, и на свою остановку приезжала уже с сухим лицом.

Хавьер наблюдал за этим вторую неделю и ловил себя на желании однажды отвернуться, как та няня.

* * *

Я и не заметил, как наступил вечер. Все это благодаря бесконечным бумагам и рутине. Цифры к десятому часу начали расплываться, лампа выхватывала из темноты стол и остывший чай, а завод за перегородками готовился к ночной смене.