Тридцать пять миллионов в месяц.

Цифра выглядела прекрасно, пока рядом не встал второй столбик.

Двести пятьдесят минус тридцать пять. Две сотни с лишним песо с каждого номера уходили не сюда, а на юг, и на них мальчишка строил заводы, о которых писали газеты.

«Иберком» получал арендную плату за связь, остальное доставалось другому.

Папки из снабжения легли на угол стола.

Заводы плат. Три предприятия. Мощности, сроки, объёмы, внизу подписи и печати.

Батареи стандартные, кристаллические. Толще, чем у «Вифона», потому что тамошняя батарея закрыта патентом.

Толще так толще.

Аурелио закрыл последнюю папку и накрыл её ладонью.

Совсем недавно мысль о собственном телефоне выглядела бы нездоровой. Производство требовало заводов, инженеров, лабораторий и денег, которых не жалко потерять. Никто в Валентии за это не брался, и все прекрасно понимали почему.

А потом мальчишка из старой фамилии собрал аппарат в приморском городке. С заводиком на две линии и с камерой, выдранной, по слухам, из лабораторного микроскопа. Собрал можно сказать, из металлолома.

Экран у одних. Плата у других. Камера у третьих.

Пазл.

Четыре тысячи двести точек.

Столько мест в Валентии продавали симки «Иберкома». Салоны в городах, стойки в торговых центрах и почтовых отделениях. Эту сеть Аурелио строил по кусочку с самого начала, покупал, договаривался, и всё это время она делала одну вещь: продавала кусочек пластика с номером.

У торговцев техникой с юга сто пятнадцать магазинов. У трёх крупнейших сетей вместе полторы тысячи. У мальчишки шесть городов и доставка, и газеты пишут об этом как о подвиге.

Аурелио вывел цифру на бумаге.

Телефон, который лёг бы на эти прилавки, не нуждался ни в рекламе, ни в предзаказах, ни в синих машинках с логотипом. Человек приходил бы за симкой, а уходил бы с аппаратом, где эта симка уже стоит. Продавцу довесок к плану, покупателю удобство, «Иберкому» и устройство, и тариф, и абонент надолго вперёд.

Мальчишка доказал две вещи.

Аппарат собирается из того, что и так лежит на складах.

Люди платят за тариф двести пятьдесят и не уходят, а значит, дело не в цене. Человеку впервые дали вещь, ради которой он согласен платить каждый месяц баснословные деньги.

Рвать договор было незачем. Мальчишка платит вперёд, по верхней планке, и хлопот не создаёт. Пусть кормит «Иберком», пока «Иберком» готовит свой аппарат.

Когда своё устройство ляжет на четыре тысячи прилавков, вопрос решится сам.

И решится он не в Корсе.

Аурелио снял очки и посмотрел вниз, где по эстакаде уже шёл вечерний поток.

Мальчишка сидел на золотой жиле и, судя по всему, не понимал этого. Строил заводы, воевал с отцом, развлекал страну социальной сетью, где люди показывают друг другу обеды. Занятная игрушка, спору нет. Только настоящие деньги лежали не в картинках, а в двухстах тысячах человек, которые ежемесячно и без напоминаний отдают двести пятьдесят песо.