Наступила тишина.

Учёные переглянулись, и я по опыту знал, что сейчас либо начнётся мычание, либо кто-то откроет рот и всё изменится. Иногда достаточно вслух разрешить людям сказать глупость.

Первым не выдержал Ферран.

— Если вы уже используете продукт распада, — он оглянулся на старшего, — то, может, получится использовать его ещё раз.

— Поясни.

Идальго вздохнул и придвинул к себе чистый лист.

— Позвольте мне. Тобиас торопится.

Он нарисовал в углу листа кружок и рядом с ним россыпь мелких точек.

— Целый кристалл со временем распадается. Это его природа. От него остаётся то, что вы держали в лотке. Каждая крупица сохраняет собственный заряд, вот здесь, внутри. Заряд небольшой.

Карандаш соединил точки короткими штрихами.

— Крупицы обмениваются им между собой, но только на малой дистанции. Прижмите их плотно, и они начинают вести себя как одно тело. Рассоедините, и связи нет.

— Отсюда толщина корпуса, — вставила Кабрера.

— Именно, — Идальго постучал карандашом по рисунку. — Ваш инженер, сам того не зная, попал в рабочий диапазон. Проблема в другом. Прежний объём энергии фракция не отдаёт. Ни при какой плотности.

— Насколько меньше?

— В разы. Поэтому её и не покупают. На ней держат дежурные лампы в подъездах, аварийное освещение на складах, указатели.

Ферран не утерпел снова.

— И она почти вечная. Раз в двадцать лет купил и забыл.

— Оборота нет, — закончил за него Идальго. — Товар долговечный, спроса нет, склады забиты. Она лежит по всей стране мёртвым грузом.

Тут он поднял палец, и я насторожился.

— Но это только половина сырья.

— В смысле половина?

— При распаде выходит две части, — Идальго снова взялся за карандаш. — Первая, крупная, и есть ваша фракция. Вторая мельче на порядок, обычный зелёный песок. Его отсеивают на выходе и выбрасывают. Просто высыпают в отвал.

Я подобрался.

— Сколько его?

— Столько же, сеньор. Примерно поровну.

Кабрера подошла к шкафу и вернулась с банкой, в каких обычно держат крупу. На дне лежало с горсть чего-то зелёного и почти невесомого на вид.

Я открыл крышку и запустил внутрь палец.

Ощущение вышло странным. Пудра, а не песок, она липла к коже и оставалась на подушечках тонким налётом.

— Заряд он держит хуже фракции, — Кабрера убрала банку подальше от края стола. — Значительно хуже. Зато он пластичен. Его можно прессовать, спекать, вводить в связующее. Крупная фракция ничего этого не терпит, она просто крошится дальше.

— Эксперименты были?

— Были, — Идальго кивнул. — Не у нас, но были. Лет пятнадцать назад пробовали сплавлять песок, чтобы довести его до стабильного состояния и получить единое тело вместо россыпи. Идея правильная. Если частицы работают как целое только вплотную, значит, надо сделать их одним телом физически.